Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Рядом с ним, словно тень, возникла Ксела и молча подставила плечо. Гаррет на мгновение замер, взглянул на неё, затем слабо, но искренне улыбнулся и опёрся. Он не произнёс ни слова, не сделал никакого комментария по поводу её помощи. В этом жесте была какая-то давняя, глубокая договорённость, не требующая слов.

— Всё. — хрипло произнёс он, и его голос звучал чужим, измотанным. — Готово.

Лериан, не колеблясь, собрал теперь уже обычные, не перестроенные статуэтки «Хора» и передал их Гаррету. Тот с видимым усилием, дрожащими руками, убрал их в инвентарь. Казалось, даже этот простейший жест требовал от него неимоверной силы.

Затем он выдохнул, собрался и поднял руку, в пальцах которой зажал матовую сферу.

— Сейчас я активирую его. — произнес Гаррет. В его голосе прорезались стальные нотки, несмотря на усталость. — Аура артефакта создаст вокруг нас стабильное поле «Застывшей Реальности». По моим расчетам, его заряда хватит, чтобы мы неспешным, но уверенным шагом пересекли Пустошь. Однако…

Он сделал паузу, обводя нас тяжелым, пронзительным взглядом.

— Промедление — смерть. В прямом смысле. Если мы остановимся или кто-то отстанет раньше, чем достигнем края… Вы все слышали истории. Надеюсь, понимаете.

Мы понимали. Слишком хорошо. Кивки были короткими, решительными. Лица — напряженными. Отдых закончился. Снова начиналась игра на выживание.

Гаррет сжал сферу. Раздался звук, который невозможно было описать — тихий, но пронизывающий всё насквозь, словно треснуло само стекло мироздания.

От сферы хлынула волна.

Невидимая, но ощутимая на уровне инстинктов. Пространство вокруг нас застыло, воздух стал вязким, как смола. Свет от догорающих углей замедлился, искажаясь в причудливые полосы. Наше дыхание, шаги — все звуки приглушились, утонув под тяжестью изменившейся реальности.

Защитное поле обрело физическую ощутимость. Оно было тяжелым, давящим, словно мы оказались заперты внутри бронебойного снаряда, несущегося сквозь хаос. Моё обычно беспокойное «Боевое Чутье» мгновенно затихло от этой монолитной мощи. Даже энергия внутри меня замедлила свой бег, словно подчиняясь новому, высшему закону.

«Вот она. — пронеслось в моей голове, когда я с благоговением и трепетом взглянул на бледное, но непоколебимое лицо Гаррета. — Сила истинного Системного Творца. Наследника тех, кто некогда бросил вызов самим основам мироздания. Тех, кто не просто следовал правилам, а переписывал их по своему усмотрению».

— Вперёд. — скомандовала Бранка приглушённым голосом, словно доносящимся сквозь толстое стекло.

Мы ступили на чёрную, потрескавшуюся землю «Молчаливой Пустоши».

Первый шаг был актом немыслимого мужества. Теория отступила перед криком инстинкта, который отчаянно вопил об опасности, вспоминая леденящие душу истории Гаррета. Я ожидал, что сознание захлестнут кошмарные видения, что реальность исказится, явив нечто, способное сломить меня изнутри.

Но ничего не произошло.

Лишь давящая тишина, вязкое поле вокруг и бескрайняя мёртвая равнина под ногами. Мы шли, и с каждым шагом первоначальный ледяной страх отступал, уступая место настороженной надежде. Быть может, расчёты Гаррета были верны, и его творение действительно способно оградить нас от безумия этого места?

Мы продвигались вперёд, неспешно, но неуклонно. Наш маленький отряд казался крошечным, затерянным пятнышком на фоне бескрайней чёрной пустоши. Одинокий тёмный холм на горизонте медленно, но верно увеличивался.

Напряжение, несмотря на кажущуюся безопасность, не ослабевало, а копилось, как статическое электричество перед грозой. Мы прошли, казалось, не больше трети пути, когда периферическим зрением я уловил какое-то движение.

Я резко повернул голову, но не увидел ничего. Передо мной расстилалась всё та же мёртвая, абсолютно ровная земля. Ни единой травинки, ни камешка, способного обмануть взгляд.

— Не смотри по сторонам. — тихо, но четко прозвучал голос Бранки. — Идём.

Но вскоре шевеление повторилось, теперь уже с другой стороны. Словно под самой поверхностью земли что-то ползло, повторяя наши шаги. Или… будто сама земля в такт едва заметно дышала.

Я стиснул зубы, заставив себя смотреть только вперёд, на спину Лериана. «Это иллюзия. — твердил я себе. — Ловушка Пустоши. Не поддавайся».

Мы прошли половину пути. Холм теперь был отчётливо виден — огромный, неестественно правильный, возвышающийся в центре равнины. И шевеление перестало быть лишь ощущением. Оно материализовалось.

В двадцати метрах слева от нас черная земля вздыбилась. Медленно, как тесто на дрожжах. Из этой вздымающейся массы стала проступать фигура. Сначала лишь намек на контур, затем стали вырисовываться детали. Она была человеческой… или, по крайней мере, имела человеческие очертания. Облаченная в истлевшие обрывки ткани, смутно напоминающие остатки некогда величественной имперской униформы. Движения ее были замедленными, нескладными, словно у куклы, чьи нити запутались.

Весь отряд замер на долю секунды. Это было нарушением приказа, но зрелище было слишком шокирующим. «Как такое возможно? На мёртвой земле, где не должно было быть ничего живого!» — подумал я.

Бранка среагировала первой. Её меч материализовался в руке, и от запястья к эфесу протянулась тончайшая, почти невидимая в странном свете поля серебристая нить — сгусток её воли и энергии. Затем, почти небрежно, она метнула клинок.

Меч пронзил неестественно густой воздух и с чётким, сухим звуком — «чвяк!» — отсёк голову поднимающейся фигуры. Голова отлетела, покатилась по чёрной земле, а тело замерло, всё ещё наполовину выступая из грунта.

Бранка сделала лёгкое движение пальцами, серебристая нить дёрнулась, и меч, описав плавную дугу, вернулся в её руку. Всё произошло меньше чем за три секунды.

Глубокий выдох вырвался из моей груди, сердце бешено отбивало ритм. Реакция. Чистая, отточенная смерть. Угроза была нейтрализована прежде, чем успела стать по-настоящему опасной.

Мы обменялись быстрыми взглядами, готовые снова двинуться в путь.

Но нас остановило нечто, от чего кровь застыла в жилах.

Безголовая фигура не упала. Напротив, она завершила движение, медленно, неумолимо выпрямившись во весь рост. Затем с той же механической, неторопливой плавностью повернулась и пошла… к своей отрубленной голове.

Фигура наклонилась, подняла голову с земли, поднесла ее к плечам и водрузила на место. Раздался тихий, влажный щелчок — и шея срослась, не оставив и следа.

С жутким скрипом шеи чудовище провернуло голову на сто восемьдесят градусов. Пустые глазницы уставились прямо на нас. И в тот же миг в них вспыхнул ядовито-зелёный, до боли знакомый огонь Леса.

Одновременно, по всему полю, насколько хватало глаз, земля зашевелилась. Из неё, словно грибы после дождя, медленно поднимались другие фигуры. Десятки. Сотни. Все в лохмотьях, с чёрной, высохшей кожей. И в глазах каждого горел тот же зловещий зелёный свет.

От Лериана донёсся сдавленный шёпот, пропитанный абсолютным ужасом. В нём не было ни тени надежды, лишь леденящее душу принятие неминуемого конца:

— Заражённый Системщик… Великие Предки… Это… кладбище павших. Они все здесь… проснулись.

Тишину «Молчаливой Пустоши» разорвал первый, низкий,