Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Воздух не просто свистнул — он завихрился, сгустился в ударную волну, которая с грохотом рванула вперед, растворяясь вдали глухим хлопком. Я почти не вложил собственную силу, лишь направил и усилил ту кинетическую энергию, что уже бурлила в моем теле от предыдущего движения.

— Замкнутый Цикл Силы.

Бранка медленно выдохнула. На ее обычно каменном лице мелькнула тень, похожая на удовлетворение.

— Поздравляю с шестой стадией.

Глава 17

— Теперь ты можешь погружаться в Симуляцию один. Более того, благодаря достигнутому уровню Пути, лимит субъективного времени увеличен. Теперь четыре часа реального времени могут быть эквивалентны восьми месяцам интенсивных тренировок в Симуляции.

Внутри меня взорвалось жадное, почти алчное любопытство. Восемь месяцев непрерывного роста, экспериментов, прокачки навыков без посторонних глаз… Это был настоящий подарок судьбы.

— Однако, — она перехватила мою мысль, как всегда, словно прочитав её, — это касается самостоятельной работы. Совместные сеансы… для нас закончились.

Я замер, пытаясь переварить услышанное.

— Ты достиг шестой стадии Пути Закалённого Тела, Макс. — продолжила она, в её голосе не было ни сожаления, ни гордости. Только констатация факта. — На этой отметке формальное ученичество заканчивается. Я больше не твой учитель. Это наше последнее погружение.

От её слов в груди что-то ёкнуло — резкий, неожиданный удар. Я смотрел на её суровое, волевое лицо, на каштановые волосы и пронзительный взгляд, который за эти месяцы (а если считать субъективно — годы) стал для меня таким же знакомым и значимым, как голос собственной совести. Она могла бы научить меня ещё многому: тонкостям тактики против нестандартных противников, скрытым резервам тела, управлению боевой яростью… Бесценный опыт, накопленный на восьмой стадии, опыт воина, для которого бой — не ремесло, а высшее искусство.

Горькая волна разочарования накатила на меня. Я не хотел такого конца. Не желал терять этого безжалостного, бескомпромиссного, но невероятно эффективного проводника в мире насилия.

Но тут же, следом, пришло другое чувство — твёрдое, непоколебимое. Я заглянул внутрь себя, ощущая новую, невероятную силу, бушующую в мышцах и костях. «Замкнутый Цикл» тихо пел песню о сохранённой мощи. В памяти всплыли тысячи смертей, триумф первых побед, леденящий ужас и восторг Посвящения. Я достиг этого. Я прошёл через это.

И ни на мгновение я не пожалел о пройденном пути до шестой стадии. Это был мой путь, моя сила, выкованная в боли и предельной концентрации. Бранка предоставила инструменты, указала направление, безжалостно отсекая всё лишнее, но в эту кузницу я шагнул сам.

С каждым медленным выдохом сожаление отступало. Оно ещё ощущалось тёплым комком в горле, но уже уступало место холодному, рациональному принятию.

— Понял. — сказал я просто, кивая. — Тогда сделаем это последнее погружение идеальным.

Уголок её губ дрогнул.

— Это единственный приемлемый вариант. — отозвалась она. — Оставшееся время сеанса мы посвятим интеграции твоей новой силы в привычный стиль. «Замкнутый цикл» и «Ускорение» — это новый язык движений, и тебе предстоит на нём «заговорить».

И началось. Не прощание, не ностальгический повтор. Это была самая интенсивная, сконцентрированная, выжимающая все соки тренировка за всё наше время. Бранка, казалось, решила влить в меня весь остаток своих знаний за один присест.

Бранка заставляла меня использовать «Ускорение» не для дальних рывков, а для микро сдвигов корпуса на сантиметр, уходя от воображаемых ударов. Она создавала лабиринты из движущихся платформ, где я должен был пройти их без остановок, применяя принцип «Замкнутого Цикла», который требовал от меня отталкиваться от исчезающих плит так, чтобы импульс падения плавно перетекал в прыжок, а энергия прыжка — в мягкое приземление на следующую платформу.

Она моделировала противников с самыми разными стилями: невероятно быстрых, чертовски тяжелых, атакующих на расстоянии. Моей задачей было не уничтожить их «Иглой Судьбы» с первого удара, а продержаться против них ровно минуту, полагаясь исключительно на новую механику тела. Минуту, где каждый блок становился стартом для контратаки, каждый пропущенный удар — источником энергии для уворота, а каждое приземление после прыжка — заряженной пружиной для следующего действия.

Сначала получалось отвратительно. Я сбивался с ритма, бездумно активировал «Ускорение» там, где оно было ни к чему, и терял концентрацию на «Цикле» в самый неподходящий момент. Но постепенно тело адаптировалось. Мышцы начали воспринимать кинетическую энергию как часть себя, а не как внешнее воздействие. Я научился использовать отдачу от собственных ударов, интегрируя её в последующие действия, превращая серии в плавные, непрерывные, смертоносные комбинации.

К концу тренировки я не просто освоил новые умения, а почувствовал их как естественное продолжение себя. Как дыхание. Бранка наблюдала за моим финальным упражнением — серией из двадцати атак на манекены с разной степенью защиты, где требовалась мгновенная смена стиля — и на её губах мелькнула тень улыбки.

— Неплохо. — сказала она. — Дальше — твоя дорога.

Ни слова «молодец» или «горжусь». Но в её взгляде, в едва заметном расслаблении плеч, читалось всё: профессиональное удовлетворение от хорошо выполненной работы. От ученика, который вырос.

Я кивнул, чувствуя не пустоту, а странную, наполненную тишину. Эпоха закончилась. Пришло время новой.

— Спасибо. — произнёс я. В этом слове уместился весь наш совместный путь: от первой унизительной смерти до сегодняшнего дня.

— Не за что. — коротко бросила она.

Бранка щёлкнула пальцами. Серая пустота симуляции дрогнула и начала таять, уступая место иным ощущениям. Наше последнее совместное погружение завершилось. Полноценно. Без недоговорок. Как и всё, что делала Бранка.

Я открыл глаза, ожидая увидеть давящий мрак Леса, зловещие очертания исполинских деревьев и напряжённые спины товарищей, стоящих на страже.

Вместо ожидаемой темноты меня окутал живой, тёплый свет.

Я моргнул, отводя взгляд, и внутри меня все замерло от поразительного зрелища.

В центре нашего скромного лагеря разгорался костёр. Не робкий огонёк, а полноценное, уверенное пламя, над которым висел походный котёл. От него исходил стойкий, невероятно аппетитный, дразнящий аромат тушёного мяса с чем-то зерновым. Жар от костра отгонял пронизывающую сырость и затхлый дух гнили.

«Мы же договорились! Никакого огня! Никаких запахов! Лес и так видел нас насквозь, зачем же так откровенно махать перед его носом красной тряпкой?» — пронеслось у меня в голове.

Мой недоумённый взгляд метнулся к Лериану. Учитель, присев на корточки у котла, степенно помешивал содержимое деревянной ложкой. Его профиль, озарённый оранжевыми отблесками пламени, казался умиротворённым, почти домашним. Уловив мой взгляд, он обернулся, подмигнул мне одним глазом и едва заметно кивнул куда-то в сторону.

Я проследил за его глазами и увидел картину, которая навсегда врезалась в мою память как эталон творческого безумия.

Гаррет сидел в позе лотоса,