Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Решительно сделав шаг навстречу, она заступила дорогу бывшему другу.

— Тогда тебе придется убить и меня.

— Лана, — Килиан поморщился, — Не надо, пожалуйста. Неужели ты не видишь, что это бесполезно?

— Вижу, — мотнула головой девушка, — Я все вижу. Но я не могу просто отвернуться, сказав, что это не мое дело, и позволить тебе убить моего друга. Ты ведь сам прекрасно понимаешь, Кили.

— Понимаю.

На темном, каком-то демоническом лице юноши отразилась боль. Какая-то… ожидаемая боль.

Как будто он знал заранее, что должно случиться.

— Хватит разговоров, — подала голос Ильмадика, — Килиан, убей их обоих, и займемся наконец подготовкой к моему возвращению в мир. В конце концов, твоя богиня стоит тут голая. Согласись, это не очень прилично.

Килиан посмотрел на неё, затем на Лану, и на кончиках его пальцев заискрили разряды молний. Против своей воли чародейка задрожала. Она прекрасно понимала, что даже если она отразит щитом одну или две атаки… С новыми силами Килиана она ему не соперница.

Да и не хотела она с ним сражаться. Победителей в этой битве не будет.

Адепт молчал. Он не говорил ничего, но и не нападал. И это ожидание становилось невыносимым. Страшно вот так, смотреть в глаза смерти. Против своей воли Лана закрыла глаза. Пусть это все поскорее кончится.

— Не надо, — низкий голос юноши прозвучал странной смесью бархатистого демонского баритона с его обычным человеческим голосом.

— Что? — кажется, вопросы Ланы и Ильмадики прозвучали одновременно.

— Не надо убивать их, — сформулировал свою мысль Килиан, — Они едва ли сейчас согласятся присягнуть тебе, но могут послужить по-другому. Пусть передадут послание другим. Пусть несут в мир весть о твоем возвращении. Чтобы Полуостров трепетал перед тобой. Моя Владычица.

Лана во все глаза уставилась на юношу, постепенно возвращавшегося в привычный человеческий облик. Что побудило его сказать это? Он действительно считал, что этим принесет больше всего пользы своей Владычице? Или же осталось в нем еще хоть что-то человеческое?

Понять было невозможно. Лицо ученого оставалось невозмутимым. Но молнии на кончиках пальцев медленно погасли, когда энергия впиталась обратно в тело.

Ильмадика с любопытством склонила голову набок и задумчиво хмыкнула. Слегка покачивая бедрами, она направилась к Лане. Еле заметно «мазнув» боком по Килиану, Владычица остановилась перед девушкой. Так близко, что она могла чувствовать на себе ее дыхание. Против воли чародейка забеспокоилась и смутилась. Даже не столько от близости. От взгляда, которым Владычица на нее смотрела. От того, как богиня коснулась ладонью её щеки, — не столько, впрочем, чувственно, сколько изучающе.

— Что же в тебе такого особенного? — шепотом произнесла Ильмадика, склонившись к самому её уху.

После чего резко развернулась спиной к чародейке и воину.

— Пусть будет так. В конце концов, мой адепт знает вас лучше, чем я. И он никогда не давал мне повода усомниться в своем уме и верности. Позаботься, чтобы этот отважный человек не наделал глупостей.

— Позабочусь, — пообещала Лана.

Она сама не хотела сражаться в безнадежном бою с бессмертным (бессмертным ли?) божеством (божеством ли?). Она просто хотела, чтобы больше никто сегодня не погиб и не пострадал. Будь то Тэрл, Килиан или она сама. Чародейка никогда не ценила бессмысленных самопожертвований и сражений до последней капли крови там, где эта кровь все равно ничего не изменит.

— Тогда передай всем… — Ильмадика на миг задумалась, — Передай, что настала новая эпоха. Что Владычица Ильмадика, последняя и величайшая из Владык, вернулась и предъявляет права на этот мир. Что еретики с Черного Континента скоро будут уничтожены, и то же самое ждет всех, кто воспротивится моей воле. Те же, кто падут ниц перед моим величием, будут вознаграждены по достоинству. Передай, что Долгая Ночь закончилась. Передай, что в эту самую минуту настает Рассвет Владык.

«Время Владык и время рабов», — мысленно добавила Лана.

Александр Нетылёв

Ложь путеводных звёзд

Пролог. Первый

Адепты Ильмадики достаточно редко устраивали встречи в материальном мире. Когда вы повязаны тайной, которая, будучи раскрытой, приведет вас к пыткам и мучительной смерти на костре, осторожность становится жизненно важной и уже не может быть чрезмерной. Ни один из адептов не хотел, чтобы Инквизиция узнала об их собраниях, поэтому большинство встреч проводилось в мирах подсознания.

К сожалению, у этой меры были свои серьезные недостатки. Главным среди них было то, что ни один из адептов не умел открывать миры подсознания: это было по силам лишь самой Ильмадике. Именно она приводила всех, кого считала нужным, в разум к одному из них, где проводилось собрание Ордена. Учить этому кого-то другого богиня не желала.

Ну, или быть может, Первый адепт просто не знал об этом. В конце концов, и другие точно так же не знали, что богиня научила его изменять свой голос и свой запах, чтобы воздействовать на окружающих. Ему приятно было думать, что он — единственный избранный из их числа, но в минуты сомнений посещала его мысль, что возможно, кто-то еще получил свой уникальный дар.

Так или иначе, сегодня все адепты, что находились в столице или поблизости от неё, собрались на конспиративной квартире в местных трущобах. Было их чуть меньше двух десятков — три четверти Ордена.

— Братья мои, — начал Первый, морща аристократический нос от запахов, проникавших в дом с улицы, — То, чего все мы так ждали… к чему стремились… наконец-то свершилось! Наши усилия принесли свои плоды. Темница Богов пала. Ильмадика освобождена, а прочие Владыки обратились в воспоминания!

Эти слова отозвались одобрительным гулом в рядах адептов. То тут, то там звучали восклицания радости, то один, то другой говорил о том, как много они вложили в это дело времени и сил.

У Первого такие комментарии вызывали ощущение гадливости. Большую часть работы проделали всего два человека. Два природных врага, объединивших силы, чтобы спасти ту, кого оба любили, свою Владычицу. А эти… их роль сводилась в лучшем случае к исполнению мелких поручений. Никто из них не сражался. Никто из них не страдал. Никто из них даже не исследовал древних книг.

Никто из них не искал Тюрьму Богов.

И все же, Первый Адепт не позволил выражению презрения проникнуть на свое лицо. Этим людям нужна была оценка их заслуг, нужно было восхищение, пусть даже насквозь лживое.