Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

И они его получат, — получат то, что затем будут бояться потерять. Это принцип, которому так и не смог научиться бедный глупый Килиан. Именно поэтому он, основатель их общего пути, основатель ордена Ильмадики, так и не стал Первым Адептом.

Потому что это место, эта власть, это несравненное право — лишь для того, кому дано обращаться с людьми. Завоевывать их, направлять их и править ими. А править не научат никакие книги.

— Да, да, — подтвердил мужчина, — Мы долго к этому готовились. Я собрал вас здесь, потому что вы — вы все! — самые верные и преданные из Её адептов. Именно на нас с вами возложена величайшая задача. Наступает новая эра. Наша эра!

Ответом ему был дружный крик ликования. Орден Ильмадики не был армией. Среди адептов не было дисциплины, не было четкой иерархии. Каждый из них отчаянно жаждал привлечь внимание Владычицы лично к себе. Но все-таки, именно вместе они были силой. Все они, все эти люди были магами, — обрели этот дар благодаря учению Ильмадики. Уже сейчас они могли бы выступить против иллирийских эжени и выйти победителями.

Но еще не время. Пока что.

— Сейчас Владычица остается в Гмундне, — поведал Первый, — Но скоро она вернется. Она вернется, чтобы править этим миром — отныне и вовеки веков. И мы должны быть готовы. Вскоре после того, как она вернется, мы должны быть готовы стоять у её трона и делить с нею бремя правления. Мы должны быть готовы взять власть над Полуостровом в свои руки.

О, да, они хотели этого. Озлобленные, недооцененные, мечтающие о признании и уважении. Каждый из них тянулся к власти, надеясь найти в ней что-то для себя. И только Первый понимал, чем была эта власть на самом деле.

Происхождение обязывало.

Выйдя на улицу после окончания собрания, он отметил про себя присутствие человека, которого приметил еще по пути сюда. Значит, не совпадение. Герцог или Инквизиция, — кто-то подозревал его и приставил слежку. Что ж. Скоро нынешняя власть падет, и это уже не будет иметь значения. Уже поздно что-либо менять.

Первый Адепт удержался от того, чтобы прямо сейчас напасть на соглядатая. Это было бы неосмотрительно и могло помешать общему делу. Тем более что чародейские секреты, полученные от Ильмадики, позволяли избавиться от него гораздо тоньше и изящнее.

Золотой браслет в широком рукаве бархатного камзола рассыпался пылью. Характерный жест, напоминающий перетасовывание карт, Первый Адепт смог скрыть собственным телом. Тихий шепот заклинания, неслышимый ухом отклик силы Хаоса. Вот и все. Совсем скоро с соглядатаем произойдет трагический несчастный случай.

И никто не узнает, кто конкретно был на собрании и о чем именно они там говорили.

Глава 1. Грозовой фронт

— А почему ты поёшь? — с обезоруживающей непосредственностью спросила девочка.

Лана чуть улыбнулась. Хотя первоначально она была совсем не в восторге от нынешнего задания, в такие минуты чародейка чувствовала, что занимается хорошим делом.

За то время, пока они с Тэрлом и Килианом пробирались в город Дозакатных, в войне на море установилось шаткое равновесие. Халифату не удалось разгромить объединенный флот, но при попытке перейти в наступление идаволльцы сами угодили в ловушку и едва успели вывести флагман из-под удара. Теперь обе стороны обменивались осторожными уколами, обстреливая прибрежные форты с моря или высаживая десанты, но не рискуя начать полномасштабное наступление.

Известие о произошедшем в Гмундне стало ударом в спину для обеих сторон. Халифат лишился своего духовного лидера и всячески старался скрыть новости о смерти своего бога. Но и на Полуострове весть о возвращении Владык всколыхнула всех, от графов и ученых до последнего землепашца. И как бы ни старался Великий Герцог Леандр Идаволльский удержать её в секрете, каким-то образом слухи все равно просачивались. То тут, то там начиналась паника и даже вспыхивали восстания.

Люди не знали, чего ждать, и готовились к худшему.

Поэтому сейчас главная война разворачивалась в душах людей. Сохранить лояльность собственного народа, — вот чего желали правители сильнее всего. До войны Герцог Леандр заключил союз с некогда враждебной Иллирией, — и сейчас стремился извлечь из этого союза как можно больше пользы.

Поэтому «лицом» Идаволла выступал его наследник Амброус, обручившийся с маркизой Леинарой Иллирийской. И поэтому же изрядная часть идеологической работы легла на плечи эжени, иллирийских чародеев, до совсем недавнего времени бывших в герцогстве вне закона. В частности, Ланы и ее наставника Нестора, состоявших в свите маркизы.

Они путешествовали по мелким поселениям, совершая чудеса, невиданные в прежнем Идаволле. Будучи целительницей, Лана в любой деревне находила тех, кому не могла помочь обычная медицина. Глядя в глаза пациентам, особенно таким, как эта девочка, спасенная от кори, чародейка убеждалась в правильности того, что делает. А что для Герцога это был лишь способ укрепить свою власть… Она — не Герцог. И она видела в этом нечто совсем иное.

— Когда я пою, я настраиваюсь на свои чувства, — ответила Лана на вопрос, — Прислушайся к пению: прислушайся не к словам, а к мелодии. К её вибрациям, её частоте, тому, что не слышно уху. У любого чувства есть своя волна; нужно лишь уловить ее, — и тогда ты сможешь сделать все, что пожелаешь.

— Здорово! — искренне восхитилась девочка. Еще недавно неспособная даже встать с кровати, она начала нетерпеливо подпрыгивать, — А я смогу так же?

Это был сложный вопрос. Иоланта Д’Исса была абсолютно убеждена, что любой человек — на самом деле немножко маг, но старики из совета волшебников такой идеи не признавали. Даже в Иллирии, где обучение магии никогда не запрещалось и не преследовалось, эжени оставались крайне малочисленным привилегированным сословием. Те, кто мог «напитать» энергией своих чувств и желаний волшебные чары, исчислялись десятками, — а по-настоящему могущественные чародеи среди них и вовсе были наперечет.

Однако не могла Лана заставить себя грубо сломать крылья восторженному ребенку. Слишком свежи были воспоминания о том, как ломались её собственные крылья, как её собственные мечты и идеи объявлялись «глупостью» и «ерундой». Слишком больно было теребить эти раны.

— Возможно, — уклончиво ответила девушка, — Если будешь очень сильно этого хотеть.

Она чуть помолчала, пробуя эту фразу на вкус. Да. Что-то в ней откликалось на это.

При всей своей наивности это были правильные слова.

— Если ты будешь очень сильно этого хотеть, то возможно все.

Разговор прервало появление Амброуса, заглянувшего в