Обратный отсчет - Токацин

пальцами. Он был в какой-то нелепой шапке со свисающими хвостами, белую кожу покрывали дикарские узоры, но под ними ещё можно было различить черты лица — и это было лицо несомненного сармата.

— Я привёл, — ровным голосом с чётким сарматским акцентом сказал приезжий. Он смотрел только на Гора — и тот торопливым шагом вышел ему навстречу и качнул посохом в ответ.

— Моя благодарность, — жвалы «богомола» сухо щёлкнули. Он подошёл к волокуше, с которой аборигены уже стаскивали разрисованную шкуру. Из-под неё показались ряды тонких длинных бочонков, больше похожих на бутыли, небольшие пузатые бочки, обмазанные толстым слоем «золотой глины», и пучок коротких жердей, обмотанных канатом.

— Груз для Дим-мина — верёвка из Синви, — Гор тронул посохом жерди. Гедимин наконец перестал высматривать чужака-сармата, отошедшего к полевым кухням и там затерявшегося, и перевёл взгляд на канат. «Странная намотка,» — подумал он, отметив про себя, что трос из растительных волокон выглядит довольно прочным. «Почему не мотком, не на катушке, если уж на то пошло? Палки какие-то кривые…»

— Груз для Айсиека — ил и грязь из Сфена Воды, — продолжил Гор, широким взмахом посоха обведя бочонки. — Они все разделены и подписаны. А здесь — полый стебель с жидкой молнией.

Гедимин двинулся было вперёд, но Айзек молча выставил руку, преграждая ему дорогу. Сармат остановился. «Жидкая молния. Надо же, Кайшу сдержала слово. Я думал, мы этого каравана уже не дождёмся… Нет, всё-таки странная намотка у этого их троса. Хотя сплетён неплохо…»

— Здесь, в пузыре, — цера, — Гор слегка наклонил голову, небрежно тронул посохом круглый серый «пузырь», стянутый ремешками. — Плохая цера. Я не выискивал лучшую — вам полезнее видеть, чего у нас много.

Скогн в хвостатой шапке подал голос, повернувшись к стражу. Тот дёрнул лапой-лезвием — кажется, его перебили на полуслове.

— Да, здесь кейек для ваших плавилен, — Гор ткнул посохом в круглые бочонки. — Где отмечено огнём, там кейек. А здесь, под знаком льда, — вечный лёд из предгорий Джирахгета. Никогда не оставляйте его надолго на холоде и в тени! Всегда держите огонь под рукой, иначе Сфен Льда расширит границы.

Гедимин мигнул. Он ждал, что Айзек переспросит — последняя фраза звучала как полный бред — но сармат стоял спокойно, только слегка наклонил голову, благодаря за предупреждения.

«Вечный лёд? Интересная, должно быть, штука,» — Гедимин вспомнил, что все эти странные вещества привезли им для опытов, и сильно приободрился. «Даже не знаешь, за что хвататься. Столько полезного сразу…»

— Моя благодарность, — Айзек снова наклонил голову. — Отдыхайте на нашем холме. Путь был безопасным?

«Иди уже!» — коротким жестом сказал он Гедимину, и сармат едва заметно ухмыльнулся. «Иду. Верёвки отдать Текк’там, лёд и молнию — в лабораторию, церу туда же…»

Скогны, приехавшие с полевыми кухнями, перетащили их ближе к лагерю Броннов и сейчас возились с навесами и загородками, разгружали волокуши с припасами. Над шевелящейся толпой аборигенов маячил длинный силуэт сармата. Он стоял, опираясь на посох, и смотрел куда-то поверх обрыва, не обращая внимания на Скогнов, таскающих корзины. Гедимин ещё раз пересчитал пальцы на его руках, озадаченно хмыкнул и двинулся к нему. «Сармат. На Равнине. Похоже, не из Ураниума. Или Маккензи забыл тут пару экспедиций? Сейчас выясним.»

Посох Гора возник перед ним из ниоткуда, и сармат тут же налетел на него грудью, подался назад и растерянно мигнул.

— Дим-мин, — страж чуть повёл посохом, «отодвигая» Гедимина от полевой кухни и чужака-сармата рядом с ней. — Куда это ты пошёл мимо волокуши?

«Ну вот тебе какое дело?» — Гедимин недовольно сощурился. Разрисованный сармат скрылся за навесом одной из кухонь и с кем-то говорил по-скогнийски — всё с тем же заметным акцентом.

— Там один из наших, — нехотя сказал он, отодвигая посох Гора. — Дай мне с ним поговорить.

Палка, чуть качнувшись в сторону, снова вернулась на место — страж не собирался никуда пускать Гедимина, несмотря ни на его броню и вооружение, ни на разницу масс.

— Не надо тебе говорить с Ингерном, — Гор говорил мягко, но его жвалы часто щёлкали, выдавая волнение. — Хорошего от этого не будет. Одни оскорбления и обиды.

Гедимин мигнул.

— Я не хочу никого оскорблять, — качнул он головой, растерянно глядя на стража. — Ингерн — сармат? Из нашей… с нашей планеты?

— Ингерн — сармат, — подтвердил Гор, следя за каждым движением Гедимина. — И я скажу ещё раз — не надо тебе…

— Гедимин! — резко окликнул сармата Айзек; он уже снял с волокуши бочонки с илом, повесил их на ремни поверх скафандра и теперь пристально следил за ремонтником. — Оставь приезжих в покое. Тебе нужны были верёвки, — ты их заберёшь или нет?

Гедимин снова мигнул. Тут явно творилось что-то непонятное — и, похоже, неприятное. Он медленно протянул руку за обмазанным глиной бочонком, подобрал странный моток с торчащими из него жердями. Гор и Айзек молча наблюдали за ним. Через пару секунд из-за навеса вышел Ингерн, качнул посохом, резко сказал что-то Гору и, не оглядываясь на сарматов, быстрым шагом пошёл к накатанной тропе. Гедимин двинулся было следом, но посох «богомола» упёрся ему в грудь.

— Айзек, — ремонтник, уже не надеясь на внятные объяснения от стража, развернулся к командиру экспедиции. — Этот Ингерн — он из Ураниума? Вы его тут забыли, и он с тех пор зол?

Айзек невесело усмехнулся.

— Он был тут задолго до нас. Потомок дезертиров Саргона. Вовремя Гор тебя остановил — сейчас тут была бы драка.

Гедимин растерянно мигнул. Какие-то обрывки информации понемногу всплывали в памяти. «Дезертиры Саргона? В Миане были… Маркус хотел их… А, верно. После угроз Маркуса… Всё понятно, что уж там. Хотя… Потомок⁈»

— Что зна… — Гедимин открыл было рот, но увидел спину Айзека, быстро удаляющегося в сторону лаборатории, и посох Гора, виднеющийся уже из-за кухонных навесов. В недоумении пожав плечами, он подобрал с волокуши бочонки, развесил на ремнях и, сжимая в руках жерди с намотанной на них верёвкой, двинулся к спуску. «Тут вечно творится какой-то бред. А мне надо работать. Пойду к Текк’там, отдам инвентарь.»

Под обрывом за время его отсутствия мало что изменилось. Змей-«скульптор» увлечённо выводил на каменной крышке, миниатюрной по сравнению с ним, глубокие борозды. У подножия насыпи из разнородных валунов