Обратный отсчет - Токацин

— Там, вокруг шахт, было десятка полтора таких штучек, — сказал Вепуат, пропустив слова Гварзы мимо ушей. — Просто валялись… Видно, их не успели расставить, как надо. Покидали, как придётся… И вот это ещё кинули.

Он выложил на стол очередной «зрячий камень». Гварза вполголоса выругался.

— А мои каменные фигурки? — заволновался Гедимин. — Их нашёл? Полусферы и сферы с патрубками…

Вепуат помахал тяжёлым пакетом.

— Не знаю, сколько их было, но все странные каменные штуки я сгрёб сюда. Джагулы особо ничего не оставили. Я даже соседний холм проверил. Уходили, похоже, каким-то разломом…

Он многозначительно посмотрел на Гедимина. Тот угрюмо кивнул. «Разлом. Чтобы их не успели догнать. На лагерь нападать уже не осмеливаются. Только прибежать, украсть, напортить и удрать. Дикари-диверсанты, мать моя пробирка…»

…Фигурки уцелели. Видимо, кочевники их не заметили или не сочли интересными, — они так и валялись там, где Гедимин их оставил перед сном. Сармат придирчиво осмотрел патрубки и едва заметно ухмыльнулся. «Испытания прошли успешно. Пока пусть полежат здесь. Текк’ты закончат шахту — дам им новый образец.»

— Ничего не понимаю, — донеслось из-за стола Вепуата. — А если вскры… Has— su!

Гедимин досадливо поморщился. Наушники он не открывал с той секунды, как увидел притащенные «глушилки» — и, как выяснилось, не зря. От грохота Сокол свернулся в клубок и рухнул со стены, заставив Вепуата ещё раз выругаться. Разведчик встряхнул головой и отодвинулся от стола.

— Очень чувствительные мембраны, — пожаловался он, потирая наушник. — Не притронешься. А чем они грохочут — всё равно непонятно. Попробовать давить на одну и ту же мембрану, пока не выдаст отказ?..

— Только не здесь, — донёсся из-за приоткрытой переборки приглушённый голос Айзека. — С такими экспериментами идите наружу. Там уже светлеет, у Гедимина есть свой стол с шатром, — там и громыхайте.

Сарматы переглянулись.

— Работаешь — не нравится, не работаешь — не нравится… — Вепуат, выразительно пожав плечами, прикрыл стол защитным полем. — Ладно, залезу под колпак.

— Давление замерь, — посоветовал Гедимин, выбираясь из-за стола. «Вроде легче. Почти не гудит… Схожу за камнем и доделаю водохранилища. И обшивку надо проработать…»

Снаружи слегка посветлело — Гедимин уже мог, не приглядываясь, отличать траву под ногами от гравия, на котором она росла. Над полевыми кухнями курился дымок, что-то шипело и клокотало, и аборигены, устроившись на краю волокуши, быстро что-то кромсали и кидали в корзины. Едва сармат сделал десяток шагов, со всех сторон сбежались нхельви — не очень много, всего пятнадцать особей. «Остальные, видимо, ушли в посёлок,» — Гедимин вспомнил о пострадавших зверьках, и в груди неприятно кольнуло. «Они-то никак не могут противостоять кочевникам. Даже будь у них оружие — как стрелять с такими лапами⁈»

Возня с «бетонным» валуном много времени не заняла. Подломав и отбив от блока последнюю заготовку, Гедимин обошёл неровный ряд камней и остановился на краю обрыва. В долине было тихо; крышки малых шахт стояли на своих местах, недоделанная крышка главной шахты лежала на боку под обрывом. На дне долины, поверх гладкой плиты, остались лежать насыпавшиеся с крутых склонов камешки.

«Материк и гравий…» — Гедимин несколько секунд водил лучом сканера по насыпи и камню вокруг неё, потом медленно двинулся вниз по склону. «На дне никаких следов точно нет. Надо поискать на том холме. Они там много топтались, спускались на верёвках, — должно было что-то остаться. Если пройти по следу…»

Вокруг было тихо — даже нхельви незаметно отстали. Соседний холм нависал над долиной крутым склоном; Гедимин думал пройти вдоль него и поискать удобную тропу, но сканер показал чуть поодаль от насыпи много рябящих пятен, и сармат не рискнул в них лезть. Слоистая порода поддавалась не без труда, но всё же Гедимин поднялся на склону на когтях и, стряхнув вниз кубометр гравия, выполз на край плато. Луч фонаря высветил пёстрые камешки, поблескивающие капли металла, пучки лиловой и красной травы, дерево-валун, зарывшееся в гравий по верхние устьица… Сармат сделал ещё шаг и остановился, увидев множество бесформенных вмятин.

«Вот здесь они были,» — опустившись на землю, он тронул пальцем длинные ямки и задумчиво сощурился. Здесь кто-то стоял, упираясь пятками и сильно заваливаясь назад. Потом он резко вскочил — вон там, поодаль, остался заглублённый след… и ещё один, и вон та борозда — кто-то припал на три конечности, прежде чем вскочить и броситься наутёк. Глубокие ямки ещё не засыпало; тут были и другие следы, но мельче, незаметнее — видимо, от осторожных шагов.

«Они убегали…» — Гедимин посветил на дальние вмятины, ещё немного прошёл вдоль следа. Самые глубокие ямки были у обрыва — там, где кочевники втаскивали сородичей с насыпи на холм, изо всех сил упираясь ногами в ненадёжный грунт. Дальше они бежали длинными прыжками, и их ступни глубоко врезались в гравий, — углубления можно было проследить на десяток метров. Гедимин шёл вдоль цепочки следов, приглядываясь к каждой неровности — чем дальше он уходил, тем меньше и невнятнее становились следы.

«Всё,» — сармат остановился, поводил вокруг лучом фонаря — везде лежал нетронутый гравий, и шевелились непримятые огнелюбки. «Здесь обрывается. Ладно, берём сканер…»

По видимому следу он шёл, не сканируя поверхность, — и так было понятно, что кочевники убегали безопасной «тропой». Здесь, у обрыва следа, гравий рябил от разломов — на маленьком пятачке Гедимин насчитал три пятна и «хвост» четвёртого, длинного, уходящего в сторону.

«Так я и думал,» — подобрав горсть камешков, сармат кинул один из них в невидимое пятно и кивнул, когда обломок исчез. «Срезали путь через разломы… А мне теперь что делать?»

Он огляделся по сторонам. Вокруг было тихо, сумерки медленно отступали. Никто пока его не хватился.

«Надо искать дальше,» — решил Гедимин, глядя на экран сканера. «Если бы они резко развернулись, были бы глубокие следы. Они бежали по прямой. Значит — вот сюда.»

Он погасил сканер, высвободил «жало» лучевого резака и шагнул на неприметный пятачок гравия, широко расставляя пальцы. «След надо найти. Сфалт — вернуть.»

Пейзаж изменился мгновенно. Сармат стоял на каменистой равнине, плавными воронками спускающейся вправо и влево. Откуда-то снизу сочился багровый свет. Сверху нависало складчатое небо — такое же, как над долиной Элид, в тех же полосах и пятнах.

«Что-то вроде глины…» — Гедимин ковырнул когтем чёрную поверхность. Она была покрыта