Обратный отсчет - Токацин

виде Гедимин пойдёт в Ураниум, — Айзек тяжело вздохнул, сжал пальцы в кулак, посмотрел на сармата и вздохнул ещё раз. — И верно, подумаешь, что он нарочно. Вот зачем было лезть в одиночку в Сфен Огня⁈

Гедимин с трудом удержался от сердитого фырканья.

— Ни одному, ни вдвоём не надо приближаться к Сэта, — подал голос Руниен. — Даже нергоны не ходят там, где они живут. Как Дим-мин туда забрёл? Ошибся тропой?

— Я шёл по следу Джагулов, — отозвался Гедимин. — Они спустились в кратер с красными камнями. Там грунт оплавленный, следов не видно. Я хотел вернуться, а тут вылезли эти… Я не сделал им ничего плохого.

Айзек сердито фыркнул.

— Надо полагать! А вот они тебе — сделали. Атомщик! Зачем ты вообще побежал за Джагулами в одиночку и без оружия⁈

Гедимин ничего не ответил. Уже ясно было, что спокойно обсудить с Руниеном природу и повадки Сэта и огненных летунов ему не дадут — Айзек и Гварза со стражем отошли в сторону и понизили голос, а Вепуат настойчиво тянул Гедимина за руку к лаборатории. Тот, пожав плечами, двинулся за ним. «Ну ладно. Пока Текк’ты не вернутся, мне снаружи делать нечего. Осмотрю образцы, колёса доделаю… Надо бы поискать деревяшку для оси. Из рэссены ковать — без толку, они же повторить не сумеют…»

… — Всё цело. Ну, кроме скафандра, — повеселевший Вепуат легонько ткнул Гедимина в плечо, разрешая подняться. — Но броню тебе хорошо ободрали… Много их было?

Гедимин с облегчённым вздохом нырнул в скафандр — чем больше он узнавал о мире Равнины, тем меньше хотел ходить по нему голышом.

— Сначала четверо. А потом… не знаю, — он пожал плечами. — Десятка два, может, больше.

Вепуат хмыкнул.

— Да уж, наверное, от четверых ты не бежал бы. Руниен аж побелел, как понял, куда тебя унесло… Они, как я понял, чужаков вообще не выносят.

Гедимин снова шевельнул плечом.

— Похоже на то. Хотя — Джагулы как-то прошли…

«Или не прошли,» — закончил он про себя, чувствуя в груди неприятный холод и судорожно вспоминая, не видел ли он среди камней кучек пепла. «Кто их разберёт… Зачем-то они сунулись в этот грёбаный кратер. Знали, что пройдут? Надеялись проскочить?..»

— Руниен их сильно боится, — сказал Вепуат. — Скогны вообще с нами не пошли… Ну, и тебя, как видишь, не очень хорошо встретили.

Гедимин вяло кивнул.

— Может, у них такие традиции. Или…

«Или я всё-таки что-то сделал не так,» — наконец оформилась мысль, которая не давала ему покоя последние пятнадцать минут. «Может, они сами собирают скорлупу в кратерах. Или у них были планы на то, неразбитое, яйцо. Неловко как-то вышло…» — он досадливо сощурился. Сейчас, вспоминая недавнюю стычку, он и впрямь чувствовал себя неловко. «Влез на чужую территорию, взял чужое, избил хозяев… Нехорошо. Они-то мой сфалт не воровали…»

— Я тебе принёс кое-что, — вслух сказал он, вытряхивая камни из пакета. — Яйцо летучей пирофоры с крыльями. Любопытный зверёк. И совсем не агрессивный.

— Ну-ну, — Вепуат с сомнением посмотрел на выложенный перед ним округлый «кристалл». — Из чего внешний слой? Кварц?

Гедимин пожал плечами.

— Ещё не смотрел. Довольно прочная штука… Ты бери целые яйца, а я поработаю с осколками.

Обе пирофоры не подавали признаков жизни — видимо, погибли задолго до вылупления. Вепуат показал одну из них Соколу — тот втянул хоботок. «Несъедобно,» — заключил Гедимин, раскладывая по контейнерам собранные образцы. «Как и все мои камешки. Хм, а мои заготовки не потрескались. Выдержали.»

— А тектон выдержал, — сказал он вслух. — Хотя я на него падал, перекатывался. Прочная всё-таки штука.

— Тектон? — Вепуат мигнул.

— Текк’товский бетон, — пояснил Гедимин. — Пора было его как-то назвать.

— А. Только ты Айзека предупреди, — пробормотал Вепуат, утыкаясь в микросканер. Гедимин озадаченно хмыкнул. «Айзек тут при чём?..»

…«Плавление — полторы тысячи по Кельвину…» — Гедимин сделал в журнале очередную пометку и вылил расплав из тигля. Бело-жёлтое «стекло», вытекшее в полупрозрачную форму пластины, подёрнулось красноватыми разводами. «Довольно легкоплавкая штука, по местным меркам. Прочность… радиостойкость… Так, проверить на прочность отливку. Возможны другие эффекты…»

— А эта штука должна хорошо так гореть, — донеслось из-за стола Вепуата. Гедимин вопросительно хмыкнул — за «стеклом» он пока горючести не замечал.

— Вот этот наполнитель… белок яйца или что-то вроде, — Вепуат щёлкнул когтем по невскрывшейся скорлупе. — Та штука, что сидит внутри, в определённый момент сильно разогревается. А эта жижа вспыхивает и выделяет вагон газа. От него скорлупа и лопается. А внутри должна оставаться негорючая фракция. Замечал?

— А, есть такое, — Гедимин вспомнил рассыпающиеся нити. — Значит, там ещё и газ… Эти яйца лопаются все разом, как по сигналу. Интересно, отчего такое…

«Прозрачность для омикрона… прозрачность для сигмы… условная прозрачность для гамма-излучения… хм, а это интересно. Условная непроницаемость для бета-частиц…»

Таблица показателей понемногу заполнялась. Гедимин ждал, когда остынет отливка, и присматривался к жёлто-красному камню. При ударе когтем он звенел — почти как «самородная» капля рэссены.

…Жёлтая смесь медленно остывала в тигле. «Жёлтый» гзеш выглядел и вёл себя как обычно — если не считать ровного белого свечения над ним. Из-за цвета смеси оно казалось Гедимину желтоватым.

Сармат бросил взгляд на термодатчики, довольно хмыкнул и, подобрав со стола недавно вырезанные деревянные плашки, подошёл к литейной станции. Расплав потёк в квадратную опоку — сейчас форма отливки не имела значения, важно было какое-то время сохранять вещество полужидким.

«Светится,» — думал Гедимин, глядя, как наполняется опока. Цера, добавленная в расплав, выдержала нагрев и не потеряла свойств, пока её перемешивали с составляющими гзеша. Желобок стока светился по всей длине — вещества в тигле распределились равномерно. «Сто миллилитров светящегося гзеша. Можно сделать перчатки для работы в темноте…»

Он взял одну из деревянных плашек. Эти маленькие штуки — только-только удержать в руках — были наскоро наколоты из остатков прокалённой древесины; Гедимин обработал их минимально — только снял стружку с предполагаемых рукояток и просверлил небольшие отверстия.

Плашка погрузилась в вязкую светящуюся смесь. Гедимин провернул её в жиже и вынул. Жёлтая светящаяся нить потянулась за ней. Верхняя часть плашки светилась неярким белым светом. Гзеш налип тонким слоем, порывался стечь, но сармат перевернул плашку и снова погрузил её в жидкость. На пятом слое Гедимин решил, что