Обратный отсчет - Токацин

На запястье ошеломлённого Гедимина вспыхнул тревожный светодиод — дозиметр уловил волны сигма-излучения из-под ангара. Маккензи бросил взгляд на торчащий из его кармана прибор и, убрав ухмылку, замахал руками.

— Парни, парни, шевелитесь! Поболтаете на месте, вам там ещё неделю сидеть! Тарки, лезь в кабину. Кен, покажешь ему, что и как?

Гварза молча кивнул и отодвинул крышку люка, резким жестом указывая филку на дальний угол кабины.

— Джед, не спи! — Маккензи толкнул сармата в бронированное плечо. Айзек и Вепуат уже поднимались по трапу. Гедимин вошёл в шлюзовую камеру последним, как раз перед тем, как втянулся трап, и захлопнулся последний люк.

— Так держать, парни! — донеслось из-за быстро задвигающейся крышки. — Копайте глубже!

21 день Кислоты, месяц Металла. Равнина, Сфен Земли, долина Элид

Бронеход, разворачиваясь, качнулся с борта на борт — и наконец остановился. Гедимин сидел, низко опустив голову и упираясь руками в колени. Его мутило.

— Ну что, выбираемся? — в полной тишине спросил бодрый, как обычно, Айзек. Гедимин сглотнул тягучую слюну. «Лечь бы. До сих пор череп дребезжит.»

— Ты иди, — ответил Вепуат, тоже старающийся лишний раз не шевелиться. — Я тут покараулю. Видишь, его опять качает…

— Старые раны… — пробормотал Айзек, наклонившись над Гедимином. Тот приподнял голову, попытался ухмыльнуться.

— Арматура… Надо бы в камень закатать. Сходи к Текк’там…

— Сиди! — Айзек надавил ему на плечо. Это было излишним — сармат и так никуда не шёл.

— Вепуат, — донёсся сквозь гул в ушах деловитый голос Айзека. — Полночи уже прошло, так что можете и не дёргаться. Как только атомщик сможет выйти из шлюза, тащи его спать. С арматурой утром разберётесь.

«Текк’ты уползут…» — Гедимин досадливо сощурился и опустил голову ещё ниже. «Да уже уползли. Пойти облучить образцы? А чем? Облучателя-то нет…»

Загудел, отодвигаясь, люк. Сармат думал, что это Айзек открыл его и сейчас выйдет, но Айзек остался на месте, а кто-то, наоборот, вошёл. Это существо весило меньше, но шумело куда больше, как будто его ступни цеплялись за всё подряд.

— Да-а, непривычная местность, — раздался удивлённый голос филка. — Хотя в темноте очень плохо видно. Кенен сказал, чтобы я устраивался на ночь в лаборатории. Где можно положить матрас?

Гедимин, забыв о тошноте, растерянно вскинул голову, открыл глаза — и со сдавленным шипением снова сложился пополам. Горькая жижа потекла по подбородку — сплюнуть её было некуда.

— Ой! А что с ним? — раздался над его головой любопытный голос филка.

— Адаптация, — мрачно ответил Айзек. — Радует, что у тебя её нет. Пойдём, покажу тебе, где устроиться. Вепуат, твой питомец потерпит в шатре до утра?

— Да что ему… — отозвался разведчик, пытаясь приподнять голову Гедимина. — Прихвати там два матраса. Ляжем здесь. Видно уже — он никуда не дойдёт.

Гедимин хотел сердито фыркнуть, но смог только крепче зажмуриться и качнуть головой. «Даже филк переехал безо всякой адаптации. Вон, скачет по отсекам. Вепуат в порядке, Айзек… Со мной-то что не так⁈»

22 день Мрака, месяц Металла. Равнина, Сфен Земли, долина Элид

— Ну что они там, далеко прорылись?

Вепуат сидел за столом, кормил с руки Сокола; поддон перед ним был доверху завален разрезанными надвое тушками какой-то летучей фауны. Гедимин недовольно сощурился — ему сейчас не очень хотелось болтать.

— Половина есть, — коротко ответил он, переставляя на середину стола закрытый контейнер. Из-под крышки сочился ярко-жёлтый свет.

«И правда, покрасилось,» — думал Гедимин, вынимая из контейнера светящиеся плашки. Теперь было хорошо видно, что они излучают не белый свет, а именно жёлтый — ярко-жёлтый, как ксенофторид, входящий в их состав.

— Ух ты! И до сих пор не потускнели? — с любопытством спросил Вепуат, разворачиваясь к Гедимину вместе с поддоном и голодным Соколом. «Трилобит» мог бы дотянуться хоботком до горки еды, но держал его полусвёрнутым. Разведчик совал куски куда-то под него, в щитки брюшного панциря.

— Тусклые. Надо бы ярче, — Гедимин повертел в руках плашки, пристраивая их в области с разной освещённостью. — Был бы нормальный облучатель…

Он достал из контейнера продолговатый «кокон» защитного поля. Внутри был твэл — всё, что осталось от миниреактора. Под его излучением плашки пролежали всю ночь. Их свет определённо стал ярче; осталось проверить их на заражение.

Переборка наполовину отодвинулась, и Гедимин еле успел прикрыть образцы защитным полем, как в отсек выбрался Таркасан. Он по-прежнему был в лёгком, ни от чего не защищающем комбинезоне и даже снял шлем и отстегнул респиратор. Обойдя литейную станцию, он уставился на Вепуата и удивлённо хмыкнул.

— Домашняя фауна?

Он протянул руку к «трилобиту», но тут же её отдёрнул — Сокол вздыбил спинные пластины и с треском опустил их обратно. Гедимин едва заметно ухмыльнулся. «Тоже филков не любит?»

— Осторожнее, — Вепуат поморщился. — И зря ты вышел голышом. Тут у нас всякое быва… Эй, ты куда?

— Айзек отправил меня наружу, — донеслось из открывшегося шлюза. — Я далеко не пойду.

— Чего⁈ — Гедимин изумлённо мигнул и в два прыжка добрался до шлюза. Выдернуть филка из камеры было несложно, сложнее было ничего ему не оторвать… ну, по крайней мере, комбинезон затрещал, но выдержал.

— Куда полез⁈ Дозиметр видел⁈ — сармат сунул озадаченному Таркасану в нос экран прибора. — Сдохнешь!

Филк подался назад, потирая помятое плечо.

— Айзек сказал…

— Не мог он такого сказать, — Гедимин мрачно сощурился на сдвинутую переборку. Из-за неё доносился шум — кто-то пробирался по узкому проходу с лёгким, но неудобным грузом.

— Все в сборе? — весело хмыкнул Айзек, протискиваясь в проём. В руках он держал что-то крупное, длинное, по форме напоминающее тело человека или филка. Через полминуты Гедимин озадаченно мигал, глядя на большую куклу из белесого фрила. Она и вправду изображала филка; у неё даже лицо было — с грубыми, но правдоподобными чертами, только что без раскраски.

— Это ещё что? — первым опомнился Вепуат.

— Манекен, — Айзек усмехнулся. — Подарочек от Маккензи. Гедимин, не кривись, тебе с ним работать. С тебя скафандр для Таркасана, забыл?

Гедимин мигнул.

— Чем скорее сделаешь, тем лучше, — продолжал Айзек, не обращая