Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Посмотрел на рыбу, потом — на Перекат, на «зубец», на белую пену вокруг него.

Мы были у самого опасного места реки. Ночью. На чужой воде.

И мы поймали то, что не мог поймать никто.

«Но работа не закончена».

Я посмотрел на восток — там, за лесом, небо начинало сереть. Ещё не рассвет, но уже не глубокая ночь.

«Час, может, полтора до рассвета».

«Нужно уходить. Пока Касьян не увидел».

Я взял вёсла, сел на банку.

— Егор, — позвал я. — Помоги. Отталкиваемся от «зубца». Назад, к монастырю.

Егорка кивнул, взял своё весло.

Мы начали грести — медленно, осторожно, уводя челн от опасного камня, от кипящей воды.

Лодка была тяжёлой — рыба, вода на дне, усталость.

Но мы гребли.

Против течения. К монастырскому причалу. К безопасности.

Я греб, чувствуя, как каждый гребок отдаётся болью в висках.

Дар взял свою цену.

Голова раскалывалась. Зрение двоилось. Тошнило.

«Больше сегодня не смогу. Если активирую снова — упаду без сознания. Может, хуже».

Но я поймал рыбу.

Я закрыл долг.

Я выиграл.

Мы гребли молча — только плеск вёсел, дыхание, рёв Переката позади.

Рыба на дне лодки билась всё реже, всё слабее.

Небо на востоке светлело.

Я посмотрел назад — на Перекат, на «зубец», на то место, где мы рисковали жизнью ради улова.

«Мы сделали это».

И вдруг — голос.

Громкий. Яростный. С берега.

— СТОЯТЬ НА МЕСТЕ, ВОРЫ!

Я замер.

Резко обернулся.

На гребне берега, где раньше теплил огарок, теперь полыхали два ярких факела.

В их свете я увидел фигуры.

Касьян.

Он указывал на нас пальцем и кричал:

— ТЫ! УТОПЛЕННИК! ТЫ НА МОЕЙ ВОДЕ! БЕЗ ПЕЧАТИ!

Голос гремел над рекой, заглушая даже рёв Переката.

Я смотрел на него, чувствуя, как сердце ухает в груди.

«Попались».

Глава 10

Я видел, как на том берегу — там, где полыхали факелы — стражники толкали ботник в воду.

Быстрый, лёгкий, остроносый челн. Два сильных гребца. Без груза.

Они уже садились в лодку, хватались за вёсла.

Касьян стоял на берегу, указывая на нас, кричал что-то стражникам — приказы, инструкции.

Ботник отвалил от берега.

Стражники начали грести — резко, сильно, слаженно.

Прямо на нас.

Егорка схватил вёсла, обернулся ко мне — лицо белое от страха:

— Мирон, они идут! — Голос дрожал. — Они быстрее нас! Мы с этой рыбой тяжёлые! Не уйдём!

Я смотрел на ботник Касьяна.

«Он прав».

Наш челн был перегружен. Осётр на дне — десять, может, пятнадцать килограммов. Плюс ещё десяток рыбин. Плюс вода, которая натекла. Плюс мы — уставшие, измотанные.

Их ботник — пустой. Два свежих гребца. Лёгкий, обтекаемый корпус.

«По прямой струе вверх по течению они нас догонят за минуту. Возьмут на абордаж. Заберут улов».

Я посмотрел на воду — на Перекат, на течение, на то, как река движется.

«У того берега, у Зелёной косы, течение идёт обратно. Контр-струя. Эдди. Слабое, но против основного потока».

«Если я поведу челн поперёк реки — на ту сторону — и поймаю контр-течение, оно понесёт нас вверх. Бесплатно. Без борьбы с рекой».

«Но Касьян не знает об этом. Он пойдёт прямо. Против всей силы течения».

Я повернулся к Егорке, схватил его за плечо — жёстко, властно:

— Егор! — Голос вышел хриплым, но приказным. — Не выкидывай ни чешуйки! Греби! Но не вверх, а поперёк! На тот берег!

Егорка моргнул, не понимая:

— Поперёк⁈ — Голос срывался на крик. — Он нас на середине срежет! Он ближе к тому берегу, чем мы!

Я сжал его плечо сильнее, глядя в глаза:

— Он будет драться с рекой, — сказал я медленно, чеканя слова. — Всю дорогу. Против всей силы течения. А мы её используем. Доверься мне. Выполняй!

Егорка смотрел на меня — секунду, две — с сомнением, со страхом.

Потом медленно кивнул.

— Ладно, — выдохнул он. — Твоя голова.

Он схватил вёсла, развернул челн — резко, сильно — поперёк течения, на противоположный берег.

Я сел на корму, взял своё весло, начал грести.

Челн пошёл вбок — медленно, тяжело, как воз, который тянут в гору.

Течение било в борт. Вода хлестала, пыталась развернуть нас, снести обратно вниз.

Мы гребли изо всех сил — каждый гребок был борьбой.

Я смотрел на ботник Касьяна.

Стражники развернули его против течения и начали грести вверх — прямо, по главной струе, туда, где поток был самым сильным.

Касьян стоял на берегу, следя за погоней, и вдруг увидел наш манёвр.

Он замер.

Потом расхохотался — громко, торжествующе.

— Идиоты! — заорал он стражникам, указывая на нас. — Они сами лезут в быстрину! Взять их! Идём прямо, вверх по течению! Перехватим их у косы!

Стражники налегли на вёсла сильнее.

Ботник пошёл вверх — медленно, с трудом, борясь с рекой, но — быстрее нас.

Я видел, как расстояние между лодками сокращается.

Егорка видел это тоже:

— Мирон! — задыхался он, гребя до разрыва жил. — Они почти на нашей траверзе! Они успевают!

— Терпи, — выдохнул я сквозь сжатые зубы, продолжая грести. — Он борется со всей силой реки всю дорогу. А нам — только прорваться поперёк. Ещё сто метров…

Мы гребли — отчаянно, на пределе.

Ботник Касьяна шёл параллельно нам — выше по течению, ближе к противоположному берегу, перехватывая путь.

«Ещё пятьдесят метров. Сорок. Тридцать».

Течение било в борт челна, пыталось снести нас вниз.

Егорка хрипел от усилия, руки дрожали.

«Двадцать метров. Десять».

И вдруг — перелом.

Течение резко ослабло.

Челн качнулся, выскользнул из быстрины, попал в тихую воду.

Мы пересекли главную струю.

— Ещё! — крикнул я. — Ещё десять гребков!

Мы сделали десять гребков — быстрых, сильных.

И попали в контр-струю.

Мы гребли поперёк течения — медленно, мучительно, каждый гребок отдавался болью в плечах, в спине, в руках.

Река сопротивлялась. Вода била в борт челна, пыталась развернуть нас, снести обратно вниз к Перекату.

Осётр на дне лодки бился — всё реже, всё слабее, но всё равно это был лишний вес, который тянул вниз, делал челн тяжёлым, медленным.

«Ещё пятьдесят метров до того берега. Сорок. Тридцать».

Я греб, не поднимая головы, не отвлекаясь.

Но краем глаза видел ботник Касьяна.

Он шёл вверх по течению — по главной струе, там, где поток был самым