"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Все, что ему оставалось теперь – в уединении перебирать причины. Или поддаться панике и по стене взбежать на потолок. От второго Фая еще удерживал тонкий, готовый в любой момент порваться волосок привычки все раскладывать по полочкам.

Прилететь на Та Билан, чтоб умереть подальше от своих, от ближнего круга друзей и соратников, для полковника Лаллема было бы слишком нелогичным ходом. И слишком трусливым. Он не из слабых и не из глупых, вполне способен был решить проблему собственной смерти сам, быстро, точно и спокойно. Выторгованная им у Доброго Хозяина аудиенция просто не могла иметь никакой другой цели, кроме мести за срыв его далеко идущих замыслов, за крах карьеры, за исчезновение за пределами знаемых миров и освоенных пространств орбитальных баз Верхнего Мира Тай. Если Лал не отомстил сразу – значит, сделает это чуть позже. Значит, сейчас не время, и его план более изощрен, чем можно себе представить. Эти мотивы Фай рассмотреть и понять был способен. Но зачем нужна была встреча с Лалом Доброму Хозяину?..

Поводом для аудиенции послужило письмо. Завещание, как сам Лал сказал. Это была не выдумка. Письмо действительно пришло к Бенеруфу сквозь воронку перехода вместе с орбитальными базами, но базы стараниями Доброго Хозяина провалились в ловушку следующего перехода и исчезли, а письмо осталось. Фай проявил тактичность. Чужие письма, тем более, письма, адресованные государю Аджаннару, который оказал Нижнему Миру Тай неоценимую услугу, вышвырнув в неизвестность базы Верхних, Фай просматривать не стал. Или, правильней сказать, не смел. Тем более что бессовестный Лал записал это письмо, как самую конфиденциальную информацию, на одноразовую пластину, а оригинал стер. Сам-то он знал, что за послание везет.

Что было дальше? Лал отдал письмо. Они поговорили с государем и мирно разошлись. Фай стоял под дверью, ему нужно было знать, что все в порядке. Все и было в порядке. До определенного момента.

По предварительному уговору, у Фая имелось разрешение дальше делать с полковником, что посчитает нужным. Фай не собирался судить и уничтожать Лала публично. Но охране приказал так: если тот решит умереть, не мешать ему, а будет нужно – даже помочь. Здесь, на планете, Лал сказал Фаю только одну фразу: «Следи за выражением лица». Значит, их договор оставался в силе. И Фай просто отошел в сторону. Считая, что жесткая позиция в данном случае попросту гуманнее. И проще: нет человека – нет проблемы. Ничего против воли Лала не случилось бы. Только то, что он сам хотел и что сам решил. Но тут государь Аджаннар, тысячу лет его справедливому царствованию, снизошел до перемены собственного благоизволения. Взял и вернулся. Вытащил недотопленного офицерами охраны Лала из ванны, завернул в одеяло, поднял на плечо и унес в собственную спальню. А Лал позволил ему так собой распоряжаться. Почему?!! Против такого поворота событий у Фая не было способов борьбы. Он остолбенел. У него подкосились ноги. Потом он бросился выяснять, в чем дело. Ничего не выяснил, кроме того, что таю из охраны от государя крепко досталось. Фай метался по отведенным ему покоям, обставленным и оформленным с великоимперской роскошью, ронял вещи, кусал ногти и бессмысленно смотрел на потолочную лепнину.

Слуги сообщили: существует неписаная традиция – государев утренний доклад. Когда государь в Столице, он проводит его очень рано, на первой заре. Вчера доклад состоялся в положенное время. Сейчас время уже близится к полудню, а чиновников в приемной перед кабинетом даже не соизволили распустить по делам или по домам. Или забыли про них, или Небо ведает, что случилось. Когда государь уезжал, все, что угодно могло не соблюдаться. Но в присутствии Аджаннара всегда существовал железный распорядок.

Как он вляпался, во что он вляпался, Фай осознавать боялся. Догадывался только, что последствия всего этого простираются гораздо дальше морали и придворных дел. Минувшей бурной ночью он улучил момент и добыл из ковра наибольший кусок от растоптанного в суматохе письма, привезенного Аджаннару Лалом. Хотя пластинка и была для одноразового просмотра, тем не менее, пусть без звука, но Фай выковырял из обломка датировку записи: намного позже отправки в систему Та Билана их экспедиции “Золотой Дракон”, – и статичную картинку. Облик респондента, надиктовавшего таинственное письмо, без всякого сомнения соответствовал Верхнему Тай. На нем была форма капитана службы внешней разведки. Дело стоило того, чтобы открыть рот и оставшуюся половину ночи пытаться его закрыть, пялясь на изящного верхнего с новеньким блестящим наградным шевроном на плече. Возможность того, что государь когда-то водил или по сию пору водит шашни с неизвестными верхними таю из внешней разведки, ужасала вариативным взрывом мерзких последствий. Не только для Нижнего Мира Тай, но и для господина посланника Фай Ли лично.

Да если б Лал с государем даже убили друг друга, и то было бы лучше, чем так – ничего не понимать, кружа по комнатам, думал Фай. Прежде чем принимать любые меры, следовало знать, кто кому теперь друг, а кто враг. Чтобы не ошибаться в который раз.

Единственный известный Фаю союзник во дворце, господин Первый министр Дин, был нужен сейчас, как никогда, но пропал в суете последних дней. На разумную помощь Маленького Ли надежды никакой, он балабол и шалопай, и в экспедицию попал только из-за Фая. Нэль, любезный братец, вообще ушел от таю к полулюдям. Все остальные таю в Ман Мираре совсем или почти совсем не говорят по-таргски. Маленького Ли Фай в третий раз за утро посылал на поиски Дина. Позавчера, после разговора с государем, Дину было плохо с сердцем. После этого связь с ним оборвалась, хотя, определенно, Дин был жив и на ногах. Просто разговор с императором случился очень тяжелый, Дина возило по полу, как тряпку, и он то ли в себя приходит где-то в лабиринте канцелярий на первом этаже, то ли вовсе уехал из города.

Часы в покоях Фая стояли водяные, большие и красивые, с золочеными и фиолетовыми колбами, и чем больше воды там утекало, тем больше Фай бесился. Период, когда господин посланник просто нервничал, вначале слегка, затем значительно, миновал еще ночью. Сейчас, из-за вынужденного бездействия и отсутствия информации, Фаю хотелось разбить тяжелой чернильницей или зеркало, или злополучные часы.

Когда время перевалило за полдень, Фай перестал мечтать, будто государь проспал утренний доклад. Вчера, перед аудиенцией, Фай предупреждал самоуверенного Аджаннара, что полковник Лаллем на встречу напрашивается исключительно для мести. Лал обязан был убить себя сам, когда переброска орбитальных баз от Верхнего Мира Тай