Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Старого канцеляриста отпустили через задний выход, предварительно дав подписать протокол беседы и предупредив, что разговор с Сыском не должен стать вечерней темой в ближайшей распивочной. Гирс обиделся на саму мысль о болтливости, потребовал копию протокола для уверенности, что его слова не исказят, и ушёл, высоко держа голову человека, вновь понадобившегося государству после несправедливого забвения.

Когда дверь закрылась, Лунгар сказал:

— Теперь у нас есть Шал, Вирт, Тален и молодой Равис. Почти семья.

— Почти предположение, — поправил Талис. — Но хорошее.

— Настолько хорошее, что очень хочется войти в храм и открыть двери в малый архив с ноги.

— Поэтому пока не войдём.

Полковник посмотрел на него с усталой укоризной.

— Ингро, однажды ваша осторожность станет причиной моей ранней седины.

— Вы уже седой.

— Вот именно. У меня мало запаса.

Олдар принёс свежую записку от наружного наблюдения. Тален после вечерней службы вышел через боковую дверь, прошёл в лавку переплётчика на соседней улице, пробыл там двенадцать минут и вернулся в храм без свёртка, с которым выходил. Через полчаса из лавки вышел молодой человек с сумкой через плечо, по описанию совпадающий с Рависом. Он направился не к жилым кварталам, а к порту, где передал небольшой пакет чиновнику Винтралльского торгового представительства. Чиновник после этого сел в закрытую машину и уехал к зданию консульского отдела.

Лунгар прочитал записку вслух и положил на стол.

— Теперь мы можем хотя бы тронуть лавку?

— Лавку — да. Только не сразу. Пусть пакет уйдёт в представительство. Если мы возьмём переплётчика сейчас, узнаем, что он ничего не знает и просто держал чужой свёрток. Нам нужен следующий получатель.

— Консульский отдел обладает неприкосновенностью.

— Поэтому мы не будем туда заходить, а будем посмотреть, кто выйдет.

— Если пакет уйдёт дипломатической почтой?

— Значит, придётся работать через Министерство иностранных дел и наши возможности за границей. Но перед этим нужно понять, кто в Марсане готовит такие пакеты.

К ночи стало ясно, что пакет в тот же день из представительства не вышел. Равис вернулся в дом при храме, Тален оставался в библиотечном крыле до позднего часа, старший секретарь Шал ужинал с двумя жрецами и ушёл к себе, казначей Вирт посетил склад благотворительного общества, где принимали новую партию белья для больничных кухонь. Всё выглядело одновременно подозрительно и слишком обычно. Именно так работали хорошие тайные связи: не отменяли повседневную жизнь, а врастали в неё, как корень в старую кладку.

На следующее утро переплётную лавку посетила женщина из Сыска, давно умевшая изображать вдову чиновника, желающую привести в порядок семейную Библию и заодно расспросить мастера обо всём на свете. Переплётчик оказался словоохотлив, жаловался на сырость, дорогую кожу, молодых людей, не умеющих отличить настоящий корешок от дешёвой наклейки, и храмовых служителей, приносящих книги без предупреждения. Талена он уважал, Рависа называл расторопным мальчиком, а про свёртки сказал сам, ещё до прямого вопроса: храм часто оставляет у него мелкие пакеты для тех, кто идёт в порт, потому что лавка стоит удобно, а в храмовом дворе вечная толкотня.

К полудню сыщики получили копии записей из лавочной книги. Записи вели плохо, зато часто повторялась одна и та же помета: «старые листы, западная отправка». Иногда рядом стояла буква «П», иногда — маленький крестик с двумя точками. Специалист по шифрам долго смотрел на эти значки, потом попросил сопоставить их с датами вылета винтралльских воздухолётов. Совпадение оказалось слишком аккуратным. «П» появлялась за день до рейсов на Винтраллу, крестик — после получения ответа.

— Теперь можно брать лавку? — спросил Лунгар почти ласково.

Талис не ответил сразу. Он стоял у доски, где уже висели имена, даты и линии связи. Нолан, Тален, Шал, Вирт, Равис, переплётчик, Винтралльское торговое представительство, Дом Святого Ардена, принимающая канцелярия Первого Зова. Сеть переставала быть ощущением и становилась делом, которое можно было принести судье.

— Готовьте судебное разрешение на выемку в переплётной лавке и наблюдение за корреспонденцией Рависа. По храму пока только запрос документов через настоятеля. Формулировка: проверка возможного использования церковной переписки сторонними лицами в деле о подложном табеле и незаконной передаче закрытых материалов. Без слов «Орден», «Ларнасская канцелярия» и «Машина призыва».

— Настоятель поймёт, что дело серьёзное.

— Пусть поймёт. Нам важно, как он отреагирует. Если честен, испугается за храм и начнёт помогать. Если в деле, предупредит своих. В обоих случаях мы узнаем больше.

— А если честен, но решит защищать храм от позора?

— Тогда станет помехой, но не врагом. Разницу нельзя терять.

Лунгар взял папку с проектом постановления.

— Когда идём к настоятелю?

— Завтра утром. Не рано, чтобы это не выглядело облавой. И не после обеда, чтобы у них было меньше времени разнести новость по городу до закрытия канцелярии.

— Кто идёт?

— Вы, я, коронный прокурор и представитель церковного суда Шардала. Нам нужен человек в рясе, который потом подтвердит, что корона не лезла в исповедальни и алтари.

— Есть такой?

— Найдём.

Представителя церковного суда нашли быстрее, чем ожидалось. Им оказался жрец-юрист Лоран Кейс, худой человек с внимательными глазами и привычкой отвечать не сразу, словно каждую фразу он сначала примерял к каноническому праву, а потом к обычному здравому смыслу. Он прибыл в Сыск вечером, выслушал Талиса, прочитал копии документов и надолго задержался на счёте из Дома Святого Ардена.

— Первого Зова, — сказал он тихо. — Я слышал это выражение в Ларнасе. Официально так называют богословское направление, изучающее первые свидетельства о явлении богов и древние формы ответа на молитву. В обычных проповедях оно почти не звучит. Слишком узко, слишком высоко и слишком опасно для людей, любящих простые чудеса.