Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— Этот конкретно.

— Возможно.

— Что он означает?

Тален облизнул губы.

— В богословских текстах — первый отклик на зов.

— А в эфирных?

— Я не специалист по эфиристике.

— Жаль. Придётся спросить у тех, кто получал через вас письма.

Настоятель медленно повернулся к своему помощнику.

— Севир?

В голосе не было гнева. Пока только вопрос. От этого Талену стало, кажется, хуже.

— Отец, я не делал ничего против храма.

— Я спросил не это.

— Я служил знанию.

Лунгар тихо выдохнул носом, как человек, услышавший давно ожидаемую глупость в положенное время.

Настоятель побледнел.

— Какому знанию, Севир?

Тален посмотрел уже не на него, а на Талиса. Взгляд остался мягким, но внутри него появилась твёрдость, странная именно своим спокойствием.

— Тому, которое короли прячут, потому что боятся потерять право решать за всех.

Отец Кейс опустил голову.

— Вот и граница, — сказал он почти шёпотом.

Шал вдруг резко шагнул к двери. Двое сыщиков оказались рядом раньше, чем он успел коснуться ручки. Секретарь остановился, поднял руки и с достоинством человека, застигнутого слишком рано, произнёс:

— Я хотел позвать писца. Нам понадобится опись.

— Конечно, — сказал Лунгар. — Теперь особенно понадобится.

Казначей Вирт сел на ближайший стул без приглашения. Лицо его покрылось пятнами.

— Я только проводил деньги. Я не знал, что они пишут.

Талис посмотрел на него.

— Значит, начнёте рассказывать с денег.

— Мне нужен адвокат.

— Он у вас будет.

— И церковный защитник.

Кейс ответил прежде Талиса:

— Если вы участвовали в использовании храмовых средств для иностранной противогосударственной связи, церковный суд тоже захочет задать вам вопросы. Но защитник будет в любом случае.

Настоятель стоял посреди малого архива, и вся его тяжёлая фигура словно постарела за несколько минут. Талису не было его жаль в обычном смысле. На службе жалость мешала видеть, кто виноват, а кто только оказался рядом. Но он понимал, что для Элмара Роша сейчас рушилась не репутация, а внутренний порядок дома, которым тот управлял много лет.

— Отец настоятель, — сказал Талис, — нам придётся задержать этих людей и опечатать часть архива.

— Делайте, — ответил Элмар глухо. — Только без шума в храме.

— Без лишнего.

— Лишнего здесь уже достаточно.

Тален вдруг улыбнулся. Не широко, не безумно, почти печально.

— Вы думаете, что успели вовремя?

Талис посмотрел на него спокойно.

— Я думаю, что вы сейчас скажете что-нибудь высокое, чтобы всем стало ясно, как мало мы понимаем.

Помощник библиотекаря замолчал.

— Не тратьте силы, — продолжил Ингро. — Высокие слова плохо выглядят в протоколе рядом с фальшивой печатью настоятеля и платежами за долг вашей сестры.

Впервые лицо Талена дрогнуло.

— Сестра здесь ни при чём.

— Вот это уже лучше. Наконец живой человек, погрязший в своих и чужих долгах, а не служитель тайного знания.

Лунгар дал знак, и сыщики вывели Талена, Шала и Вирта через служебный ход. Никто в храмовом дворе не увидел ни наручников, ни толпы, ни представления. Для прихожан всё выглядело как обычное движение людей из канцелярии в боковой корпус. Равис к тому времени уже не находился в храме. Наружное наблюдение сообщило, что утром он ушёл к порту и пока не возвращался.

— Возьмут, — сказал Лунгар, когда получил записку. — Порт перекрыт плотно.

— Живым, — уточнил Талис.

— Разумеется.

Они остались в кабинете настоятеля уже после выемки первых бумаг. Отец Элмар сидел за столом, перед ним лежала книга регистрации с поддельной печатью. Он смотрел не на неё, а куда-то дальше, туда, где вера, служба и служебная беспечность внезапно оказались одной линией в деле государственной безопасности.

— Я отвечаю за храм, — сказал он наконец.

— Да.

— Но я не знал.

— Суд будет устанавливать вашу вину, если появятся основания. Пока я вижу другое: ваши люди использовали порядок, построенный на доверии к их должности.

— Это мягкая формулировка.

— На данный момент — это самая точная формулировка. Позже она может стать жёстче.

Элмар усмехнулся без радости.

— Вы умеете утешать.

— Плохо. Меня учили другому.

Кейс положил перед настоятелем отдельный лист.

— Отец Элмар, церковному суду понадобится ваше заявление о предоставлении доступа к служебной части архива и о выявлении подложной пометы. Лучше написать сейчас, пока никто в Ларнасе не прислал вам совет молчать.

Настоятель взял перо.

— Ларнас не имеет права советовать мне молчать о преступлении в моём храме.

— Хорошо, что вы это произнесли, — сказал Талис. — Возможно, скоро придётся повторить.

Элмар начал писать. Рука у него оставалась твёрдой. Это тоже было важно. Человек мог быть потрясён, но ещё не сломлен. В ближайшие дни ему предстояло удержать храм от паники, прихожан — от слухов, честных служителей — от страха, а виновных — от попытки объявить себя жертвами светского гонения. Такая работа не попадала в доклады безопасности, но без неё государство получило бы скандал там, где ему нужны доказательства.

К вечеру Рависа взяли у складов винтралльского представительства. Он пытался