Ищущий свет - Е. Юань

Учитывая, что духовное тело Клейна на данный момент лишилось своей первозданной целостности, а сам юноша балансировал на самом лезвии ножа перед потерей контроля, с горем пополам удерживая в узде собственные эмоции и реакции — схлопочи он этот ментальный удар, и шансы сорваться в бездну безумия, переродившись в хтонического монстра прямо на месте, взлетели бы до небес.

Энъюни, досконально ведая о злоключениях своего бывшего кукловода и безошибочно раскусив его зияющую уязвимость, с самого старта разыграл безупречную комбинацию: он натравил на врага фантом святого из Пути «Зрителя», обрушив ту самую площадную атаку, от которой Клейну было не увернуться и которую он банально не выдержал бы.

Пропитанный чужими страстями и волями ураган в мгновение ока наглухо поглотил Клейна. Вот только этот безумный авантюрист, чья правая половина тела выглядела абсолютно нормальной, а левая являла собой леденящий душу гротеск, даже не подумал биться в конвульсиях. Его лицо не исказилось, божественность не вырвалась из-под контроля, а плоть не стала рассыпаться. Напротив: его правый глаз, до этого лучившийся бьющим через край, театральным весельем, внезапно налился кристальным, ледяным спокойствием.

Еще тогда, дожидаясь возвращения разведывательного отряда Города Серебра, юноша загодя подстелил соломку! Он выудил из пор истории фантом мисс «Справедливости» и подрядил её вживить себе искусственную, виртуальную личность, сотканную из его собственного саркастичного, внутреннего брюзжания — эдакое амплуа «Клоуна». И этот виртуозный финт даровал его духовному телу временную, но железобетонную целостность!

Именно в этом и крылась разгадка того, с какой стати Клейн, покидая обитель стражей, сохранял вполне сносную адекватность, а при встрече со следопытами Города Серебра вдруг пустился в столь дикий, гротескно-театральный и безумный пляс.

Ко всему прочему, эта самая искусственная личина могла выступить в роли безупречного щита, приняв на себя еще добрую пару-тройку сокрушительных ударов из домена Разума!

Ледяной холод в его взоре стремительно растаял. Правый уголок губ Клейна неумолимо пополз вверх, выстроив идеальную, жутковатую симметрию с извивающимся «Червем Духа» на левой щеке.

И на сей раз это была абсолютно искренняя, неподдельная улыбка.

Глава 1255 Насмешка над самим собой

В тот самый миг, когда на лице Клейна расцвела «искренняя» улыбка, физиономия святого-«Зрителя», отпочковавшегося от Энъюни, внезапно покрылась глубокими серебристыми трещинами. Эти зияющие разломы хаотично змеились вдоль и поперек, дико сплетаясь друг с другом и превращая лицо в жуткое, искореженное месиво.

Клейн, мертвой хваткой вцепившись в этот идеальный шанс, пустил в ход «Серебристо-белую рапиру», выкованную его собственной марионеткой-«Серебряным Рыцарем», и хищно атаковал врага!

Ослепительное, разящее сияние мгновенно взорвалось, безжалостно разорвав силуэт противника на мириады крошечных осколков.

Вот только все эти клочки плоти оказались до пугающего эфемерными, напрочь лишенными малейшей осязаемой плотности.

Этот святой из Пути «Зрителя» виртуозно оседлал таланты «Психологической невидимости», соткав иллюзорный фантом, дабы наглухо скрыть свое подлинное присутствие!

Вжик! Вжик! Вжик!

Смертоносные серебристо-белые лучи один за другим либо на бешеной скорости устремлялись к этому отколовшемуся от Энъюни святому-«Зрителю», либо же со свистом вынырнули прямо из того места, где Он находился, разрывая мишень изнутри.

«Зритель»-полубог, опираясь на заоблачную скорость и первобытную прыть своей могучей плоти, безостановочно менял дислокацию. Выписывая головокружительные пируэты уклонений, Он благополучно ушел с линии огня, не схлопотав ни единой царапины.

Из-за того, что враг ювелирно, до абсолюта контролировал собственные мысли и духовное состояние, обостренная интуиция Клейна буксовала, так и не сумев вылепить в голове предупреждающую картину. Раскусить Его следующий маневр и заставить «Серебристо-белую рапиру» поджидать в той самой точке, куда Он намеревался ступить, было попросту немыслимо.

Топ! Топ! Топ!

Исполинский рыцарь, с ног до головы закованный в несокрушимые серебряные латы, намертво перехватил двуручный меч и лавиной понесся прямо на мишень. Казалось, эта несущаяся на всех парах махина способна играючи снести целую горную вершину.

— Из-за развернутой поблизости «Неомраченной сферы» эта марионетка-«Серебряный Рыцарь» наглухо лишилась возможности «Скрываться в свете». Болванчику не оставалось ничего иного, кроме как переть напролом, обрушивая лобовую атаку.

Узрев этот расклад, святой-«Зритель» стремительно, гротескно раздался вширь и ввысь, в мгновение ока переродившись в исполинского, покрытого пепельно-серой чешуей и окутанного густой тенью дракона. Облик леденящей душу бестии буквально кричал о её первобытной божественности.

Эта колоссальная махина, щеголяя непробиваемой чешуей и сокрушительной мощью когтей, грубой силой приняла на себя рубящий удар «Серебряного Рыцаря».

Под оглушительный, раскатистый грохот столкновений исполин и дракон сошлись в такой остервенелой сече, что каменные плиты древнего божественного царства разлетались в пыль, а монументальные дворцы рушились, обращая округу в хаотичное, развороченное месиво.

Клейн, так и не стерев с лица ту гротескную, театральную ухмылку, с ледяной сосредоточенностью продолжал дергать за ниточки своей марионетки, напрочь игнорируя ту самую зловещую «тень».

Впрочем, кое-какие палки в колеса он ей всё же вставлял.

Юноша намертво вцепился в «нити духовного тела» самого себя, своих болванчиков, Вождя Города Серебра, Ловии и малыша «Солнца», наглухо обрубая «тени» малейшие шансы перехватить над ними контроль; параллельно сыщик то и дело хищно выбрасывал руку, выуживая из пор истории ровно те же самые фантомы, что силился вытащить враг, заставляя их потуги аннигилировать друг друга с глухим треском.

Ограничившись этим, Клейн больше не удостоил «тень» ни единым взглядом.

«Тень» покружила по полю брани еще какое-то время, после чего от безысходности распахнула пасть, издав хлесткое «Бах!».

Сокрушительный воздушный снаряд пулей вырвался наружу, с грохотом впечатавшись прямиком в марионетку-«Серебряного Рыцаря» и ослепительно разорвавшись на её броне.

В реве взрывной волны кукла лишь едва уловимо пошатнулась, тут же вернув равновесие. На её монолитных серебряных латах не проступило ни единой, даже самой крошечной трещины.

«Ха-ха», — узрев этот жалкий спектакль, Клейн не выдержал и заливисто рассмеялся, да так, что казалось, будто он сейчас сложится пополам от хохота.

Кому, как не ему самому, было кристально ясно, насколько до смешного хилыми являлись его собственные защита и атака?

Когда два стержневых козыря — контроль над «нитями духовного тела» и выуживание фантомов из исторического тумана — наглухо блокировались, лишенная марионеток «тень» в мясорубке полубожественного эшелона годилась лишь на роль стороннего зеваки. Будь то воздушные снаряды, власть над пламенем, создание иллюзий или же рукопашные таланты «Клоуна» — всё это оставалось не более чем жалким подспорьем или декоративной мишурой.

По той же самой железобетонной причине Клейн и не бросался в атаку на «тень». Юноша прекрасно ведал, насколько зубодробительно