Ищущий свет - Е. Юань

Узрев, как эта лавина кристально чистых, разящих лучей неотвратимо приближается, а Колин Илиад намертво сковывает его боем, лишая малейшего шанса на ювелирный уворот, Энъюни широко распахнул еще одну пару теневых крыльев. Они тут же с шипением распались, обернувшись непроницаемой, глухой пеленой «мрака».

Едва разящие копья коснулись этой чернильной мглы, как их ослепительную чистоту тут же разъела вязкая, гнилостная чернота. Одни снаряды с сухим треском ломались на лету, безжалостно вспахивая монументальные каменные ступени, тогда как другие, виртуозно заложив дугу прямо в воздухе, хищно развернулись и устремились прямиком на самого Деррика Берга.

В эту долю секунды святое оружие поголовно поддалось скверне, обратившись в порчу!

Деррик, чьи рефлексы были доведены до автоматизма годами изматывающих тренировок и кровавых вылазок, звериным чутьем почуял угрозу. Паренек пружинисто рванул вперед, уйдя в глухую карусель перекатов.

Вжик, вжик, вжик!

Искаженные тьмой копья градом обрушились прямо за его спиной, с шипением проедая огромные, зияющие дыры в каменной кладке.

Тем временем святой-«Солнце» тоже не сидел сложа руки: он безостановочно швырялся «Копьями Неомраченного» и выжигал пространство «Чистыми белыми лучами». Этот шквальный огонь припер Ловию к стенке, вынудив старейшину пустить в ход одного из «выпасаемых» духов. Опираясь на его таланты, она принялась виртуозно «Телепортироваться», отчаянно силясь прорваться сквозь заградительный огонь и подобраться к врагу вплотную.

К её превеликой досаде, в подобном режиме ей было по зубам вытягивать мощи лишь одного-единственного призрака за раз. Жонглировать «скачками» и параллельно соткать разящую «Серебристо-белую рапиру», дабы нанести дистанционный удар и выгрызть себе спасительное окно, она банально не могла.

На другом фланге поля брани Клейн сцепился в поистине первобытной, остервенелой сече с собственной «тенью». Под оглушительный грохот невидимых воздушных ядер то тут, то там ревущими снопами взмывало алое пламя. Воздух густо усеивал листопад из обрывков бумажных двойников, а мириады искусно вылепленных иллюзий с шипением лопались, словно мыльные пузыри.

Что же до марионетки-«Серебряного Рыцаря», то этот болванчик уверенно прессовал святого-«Зрителя». Спору нет, Дракон Разума козырял чудовищной мышечной массой и заоблачной физической мощью, вот только тягаться в ближнем бою с мастодонтами из Пути «Гиганта» ему было откровенно не по чину.

Впрочем, «Зритель»-полубог отнюдь не балансировал на краю гибели. Как-никак, он уже успел обнажить неполную форму мифического существа. Не окажись перед ним бездушная кукла, которой дергал Клейн — маг, до дна переваривший эликсир третьей Последовательности и повидавший на своем веку целую прорву хтонических тварей, — враг мог бы играючи оседлать ауру божественности. Этот фокус исподволь отравил бы рассудок неприятеля, ввергнув его в пучину дикого бешенства и неумолимо сводя с ума.

Наглухо лишившись этого божественного козыря, святому-«Зрителю» не оставалось ничего иного, кроме как пустить в ход таланты «Гипнотизера». Виртуозно жонглируя «Боевым гипнозом», он силой принуждал мишень к абсурдным, гротескным выпадам — заставляя, к примеру, рубить клинком в молоко. Оседлав эти секундные заминки, он отчаянно силился вырваться из мертвой хватки, дабы вновь нырнуть в спасительную «Психологическую невидимость» и обрушить коварный удар в спину самому Клейну.

Механика «Боевого гипноза» зиждилась на грубом, форсированном вмешательстве прямо в разгар бойни: жертва начинала выкидывать совершенно нелогичные коленца. Загвоздка крылась лишь в том, что подобные приказы не могли нести прямой, суицидальной угрозы для самого загипнотизированного, да и держался морок до смешного недолго — рассудок мишени прояснялся почти мгновенно.

Разумеется, брал на мушку этот святой отнюдь не саму марионетку. Болванчик являл собой бездыханный кусок плоти, наделенный абсолютным иммунитетом к любым играм с разумом. «Зритель» ювелирно перехватывал и искажал ту самую незримую волю, что Клейн транслировал через «нити духовного тела». Вбивая помехи в канал связи, он заставлял куклу неверно считывать директивы и плясать вразрез с подлинными замыслами кукловода.

По своей сути этот финт уже мутировал из банального гипноза в тончайшее вмешательство в саму волю. Эффективность, спору нет, изрядно не дотягивала до чистого воздействия, вот только далеко не каждому святому Пути «Зрителя» было по зубам освоить столь виртуозный пилотаж. Подобные фокусы рождались лишь в горниле дотошного, параноидального препарирования и обкатки собственного арсенала.

И для «Зрителя» это была вынужденная, отчаянная мера. Ведь ни «Лишение разума», ни «Ментальный шторм», ни даже дыхание Дракона Разума не могли нанести мертвой марионетке ни малейшего урона.

Исполинский пепельно-серый дракон, чью голову наглухо укрывала тень, раз за разом порывался прорваться к Клейну или обрушить площадную магию. Увы, «Серебряный Рыцарь» виртуозно пресекал все его попытки. Смертоносные «Серебристо-белые рапиры», норовящие взорваться прямо в кишках бестии, вынуждали его отступать и уходить в глухую оборону.

Клейн, дергая за ниточки куклы и параллельно разрывая дистанцию со святым-«Зрителем», продолжал выплясывать смертоносный танец со своей первозданной «тенью». И пусть легкой прогулкой это назвать было сложно, особого прессинга юноша тоже не испытывал.

Внезапно его духовная интуиция резанула легким звоночком. Рассудок сыщика мгновенно налился той самой кристальной, ледяной ясностью, что всегда приходила на выручку при скрытых посягательствах на сны и ментальное тело.

Оседлав эту железобетонную бдительность, Клейн силой мысли забросил осколок своего сознания прямиком под своды духовных небес, устремив всевидящий взор на собственный остров разума.

И там ему предстала леденящая душу картина: тот самый Энъюни с лицом, укрытым тенью, чья аура дышала дряхлой, свинцовой старостью, медленно вынырнул из бескрайних, иллюзорных пучин коллективного бессознательного, плавно распахивая врата в ментальное тело юноши.

Этот святой-«Зритель» благоразумно не стал лезть в сознание на ментальном острове Клейна. Вместо этого он ювелирно вылепил сгусток тусклого света, источающий во все стороны извивающиеся щупальца. Превратив эту мерзость в едва различимое «семя», он позволил ей бесшумно упасть прямо на «почву».

То было самое настоящее семя «Ментальной чумы»!

Клейн, не тратя ни доли секунды на раздумья, молниеносно совершил рокировку с марионеткой-«Серебряным Рыцарем». Юноша наглухо обрубил семени «Ментальной чумы» малейший шанс пустить гибельные корни в недрах собственного ментального острова.

Святой-«Зритель», безошибочно считав эту метаморфозу, ни на йоту не расстроился. Напротив, на его губах заиграла легкая, торжествующая усмешка.

Как-никак, этот ублюдок уже давным-давно, виртуозно прикрываясь «Виртуальной личностью», исподтишка внедрил семя «Ментальной чумы» прямиком в безжизненную, мертвенную почву ментального острова «Серебряного Рыцаря». И пускай самому куску мертвого мяса эта зараза была как мертвому припарка, она могла абсолютно бесшумно, словно ядовитая плесень, перекинуться на того, кто совершит с куклой рокировку, заодно отравив всё живое в радиусе поражения.

Подобная дрянь являла собой тотальную, ползучую коррозию и инфекцию, целенаправленно бьющую по ментальным островам и духовному