Ищущий свет - Е. Юань

Деррик благоразумно не стал обращать на это внимания. Не теряя ни секунды, юноша вновь пустил в ход «Солнечное пламя», во второй раз безжалостно затопив и Энъюни, и Колина Илиада ослепительным шквалом.

Паренек железобетонно верил: по сравнению с врагами, черпающими силы из «Падения» и «Скверны», Вождь из Пути «Воина» пострадает от этого испепеляющего удара на порядок меньше, а значит, сможет продержаться в этом пекле куда дольше.

А уж когда с главным врагом будет покончено, господин «Мир» всегда сможет выудить из пор истории ту самую «Трости Жизни» и благополучно исцелить предводителя.

Это был единственный, самый молниеносный способ стереть Энъюни в порошок!

И додумался до этой зубодробительной тактики отнюдь не сам Деррик. Да и Клейн этот план не выковывал. Идея принадлежала лично Колину Илиаду.

Чуть ранее, пока они совещались за порогом, сыщик лишь вкратце обрисовал возможный паранормальный арсенал Энъюни и той самой «тени». Он благоразумно не стал навязывать никаких стратегий, всецело отдав бразды правления Вождю Города Серебра.

Клейн кристально ясно осознавал: «тень» знает его как облупленного. Любой гениальный финт, что придет в голову ему самому, неминуемо родится и в мозгу двойника. Пойди они по его излюбленным лекалам — враг бы в два счета раскусил замысел и подстелил соломку. А посему в столь патовой ситуации довериться колоссальному, выкованному кровью опыту бывшего «Охотника на Демонов» было самым изящным и безупречным выходом.

Колин Илиад тоже не стал разводить церемонии. Старец без колебаний выделил в качестве первоочередной мишени именно Энъюни, насквозь пропитанного леденящей скверной «Темного Ангела». И уже пляша от этой печки, выковал суровый план: вырвать триумф, расплатившись собственной кровью.

Принимать на себя удары и терпеть агонию он не страшился ни на йоту. Куда больше его страшило, что подобного шанса у них может и не оказаться.

Очередная ослепительная сфера, объятая мириадами священных огней, с ревом рухнула вниз. Её лучи щедро залили округу, заставив «тень» Клейна еще сильнее поблекнуть, а призрачно-черные крылья за спиной Энъюни — истончиться, стремительно превращаясь в эфемерный, тающий морок.

Но именно в этот критический миг одна пара тех самых призрачных крыльев внезапно, словно по щелчку, оторвалась от спины Энъюни. В долю секунды она переродилась в глубокий, непроницаемо-черный «океан».

Глава 1256 У меня есть то, чего нет у тебя

Тот самый непроницаемо-глубокий «океан» вмиг без остатка поглотил ослепительно полыхающий шар, отчего залитая светом «Неомраченная сфера» заметно потускнела, налившись свинцовым мраком.

В его недрах тут же одна за другой начали вспыхивать слепящие серебристо-белые молнии, превратив тот самый пятачок, где сцепились в ожесточенной сече Энъюни и Колин Илиад, в ревущий, искрящийся электрический лес.

Под оглушительный треск разрядов по поверхности монолитной серебряной брони Колина Илиада суетливо зазмеились мириады электрических всполохов. Смертоносные дуги хищно устремились вверх, просачиваясь прямиком в зазоры его забрала.

Этот «Серебряный Рыцарь», уже успевший обнажить неполную форму мифического существа, мгновенно окоченел: казалось, разящие удары молний сковали его плоть леденящим параличом. Тем временем черные латы Энъюни, словно сотканные из чистейшей первобытной «Скверны», жадно впитали в себя весь шквал электричества. Броня с хрустом разлетелась на куски, виртуозно рассеяв урон и уберегши подлинное тело от фатальной отдачи.

Мертвой хваткой вцепившись в этот безупречный шанс, Энъюни, с которого градом осыпались чернильные осколки лат, обеими руками перехватил свой исполинский, дышащий мраком двуручный меч и с сокрушительной яростью рубанул по диагонали вперед. А «Охотник на Демонов» всё еще барахтался в пучине паралича, так и не сумев стряхнуть с себя электрические путы.

С мерзким, влажным хрустом на левом плече старца зияюще распахнулась глубокая рана. Несокрушимая серебряная броня словно напрочь растеряла свои защитные свойства, безжалостно вспоротая тяжелым клинком.

То был «Клинок плоти и духа» — стержневой, абсолютный козырь из арсенала «Черного Рыцаря», берущий исток прямиком из домена «Скверны». Этот талант мог не только разъедать живую ткань, стирать в порошок души и кромсать незримые барьеры, но и играючи сводить на нет любую оборону тех тварей, чьи помыслы несли в себе хоть каплю порока.

Узрев, как этот гибельный удар прошивает латы Колина Илиада, а смертоносная трещина с пугающей скоростью ползет всё глубже, целясь прямиком в сердце, Деррик натянулся как стальная струна. Юноша молниеносно соткал искрящееся, отливающее слепящим золотом копье, целиком выкованное из первозданного солнечного света, и с силой метнул его в Энъюни.

«Копье Неомраченного»!

Марионетка даже не помыслила обрывать свою атаку или уклоняться. Болванчик лишь плавно вскинул уцелевшие, призрачно-черные крылья, наглухо укрывшись ими словно щитом.

Вжик!

Разящее «Копье Неомраченного» с шипением пронзило две пары теневых крыльев насквозь. Оружие взорвалось нестерпимым, раскаленным добела сиянием, заставив округу вспыхнуть так, будто в её недрах взошло миниатюрное солнце.

Синхронно с этой вспышкой плоть Колина Илиада резко поплыла и оплавилась, обернувшись лужей текучего, струящегося серебристого металла.

Жидкая ртуть стремительно отхлынула на почтительное расстояние, вновь вылепив из себя монументальную фигуру Вождя Города Серебра. Старец по-прежнему щеголял исполинским ростом и монолитными серебряными латами, вот только изрядный кусок его левого плеча вкупе с рукой так и остались валяться на каменных плитах. Срез зиял пугающей, бритвенной гладкостью, не проронив ни единой капли крови.

Опираясь на талант «Ортучивания», старец виртуозно вывернулся из-под фатального удара Энъюни, пускай и заплатив за это чудовищную цену в виде отсеченной конечности.

Взгляд «Охотника на Демонов», сокрытый за глухим забралом, даже не дрогнул. Намертво перехватив оставшийся прямой клинок утренней зари, он с первобытной яростью вновь ринулся на врага, уподобившись сорвавшемуся с тормозов, леденящему душу паровому локомотиву.

Тем временем Деррик на другом фланге с пулеметной скоростью выковывал всё новые «Копья Неомраченного». Ослепительные, искрящиеся молниями световые снаряды градом обрушивались на Энъюни.

Не прекращая бомбардировки, паренек распахнул рот и с торжественной, благоговейной суровостью изрек:

— Бог глаголет: очищение возымеет силу.

То было живое воплощение паранормальных талантов «Нотариуса», качественно эволюционировавших на ступени «Неомраченного».

Эта клятва настолько безупречно резонировала с «Неомраченной сферой», раскинутой святым-«Солнце», что всё поле брани вмиг налилось еще более ослепительным светом. Удушливая аура скверны, исходящая от Энъюни и Ловии, под этим натиском стремительно пошла на убыль.

— Бог глаголет: бессильно! — тот самый святой из Пути «Солнца» молниеносно парировал слова Деррика, наглухо обнулив благословение и вернув очищающую мощь сферы к её изначальным, тусклым значениям.

Под оглушительный треск электричества рой «Копий Неомраченного» наконец долетел до марионетки. Вот только призрачно-черные крылья за спиной «Черного Рыцаря», угодив под