"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

– Они молодцы, что назначили командором тебя, – сказал он. – Ты умеешь надавить на больное место.

– А разве я не прав? По сути, Сеймур, где нам искать других виноватых? Только ты и я. И Вселенная, энтропия в которой всегда растет. Мир хаоса, в котором на протяжении развития происходит лишь потеря информации. И мы никогда не скажем, какая информация находится за горизонтом видимости. Вселенная – она большая. И только из-за этого вы сами отправили своего командира на смерть, а теперь вот закатываете мне истерику с угрозой массового самоубийства?..

– Ну, кто же знал?..

– Я знал. Я. И ты знал. Или ты скажешь, что тебе неизвестно, будто весь мир – бардак? Все просто, Сеймур. Мир вышел из хаоса и в хаос вернётся. Во всех процессах заложено состояние неустойчивости. Неустойчивость привела к образованию связанных структур. Неустойчивость формирует из хаоса сложные системы, регулирует их и приводит в равновесие. И она же рушит их обратно в хаос. Идеальный порядок с идеальной логикой событий никогда не наступит. Не надо пытаться установить порядок там, где его не может быть. Не надо уничтожать степени свободы. Мы балансируем на грани хаоса и должны спокойно к этому относиться. И получать удовольствие от неожиданных флюктуаций… А не уходить по одному к Доброму Хозяину в поисках смерти из-за разочарования в подлой действительности.

– Если следовать твоим посылкам, то все еще хуже, чем казалось мне. Мы с тобой находимся в общем процессе, Фай. Если я глупо выгляжу, то и ты со всей твоей умностью и лекциями по упорядоченности информации тоже выглядишь сомнительно.

– Что ты, Сеймур. С какой умностью? Я поверхностная и лукавая особа. Легкомысленная, тщеславная, амбициозная. Когда я говорю перед нижними таю: «Таково мое решение», – это чаще всего значит, что я не знаю, что вообще сказать и чем себя оправдывать. Но ты со своей догмой о непогрешимости военного командования Верхнего Мира, действительно, ничем не лучше. Догма вообще страшная вещь. Ты изучаешь систему, врастаешь в нее и думаешь, будто она тебя возвышает. А на самом-то деле ты щенок, который плохо разбирается в жизни. Скажи, тебе страшно было, когда ты выводил «Золотой Дракон» на курс к Бенеруфу?

– Меня никто не спрашивал страшно мне или не страшно. Мне просто сказали, что нужно сделать, и я сделал.

– А мне знаешь, отчего было страшно? Оттого, что экспедицию ведет человек, неуверенный в себе. Подчиненный внешнему командованию. Без понимания, зачем он делает то, что ему велят. Нужно, прежде всего, знать себе цену, Сеймур. И не ставить перед собой цели, которые повергают тебя в состояние неуспеха. Адекватность уровня притязаний – вот что нужно изнутри выстраивать. Не позволяй ситуации овладеть собой. Какой ты свою жизнь видишь – такой ты ее и получаешь. Если неудача для тебя поражение, значит, ты пуглив и слаб. Ты плачешь, что ли?..

– Нет, – качнул головой Сеймур. Глаза у него странно блестели.

– Ты не плачь, потому что я тогда тоже сразу начну плакать. Я эмоциональный, к сожалению. Намного больше, чем положено командору. Я не признаю ваших запретов на жизнь воображения. Запретов говорить о чувствах – о любви, об агрессии. Я очень хочу быть человеком, которого ничего не волнует. А меня волнует все. Хоть мы и живем меж двух миров на уровне традиционного лицемерия. Ты обижаешься на меня, Сеймур?

– Я не обижаюсь. Я делаю выводы.

Фай протянул руку над столом и тыльной стороной ладони погладил Сеймура Сана по разбитой щеке. Он разлил остатки водки по чашкам, и говорил теперь вкрадчиво и тихо:

– Человек часто забывает о том, что у него с миром общая судьба. Люди думают, что время иллюзорно, а события последовательны и непротиворечивы. В физике есть такое понятие – момент бифуркации. Это условие существования сложных систем, когда их структура изменяется резко и непредсказуемо. Упрощение, равномерность, тепловая смерть Вселенной – не единственный вариант развития. В течение событий легко вмешивается случай. Это называется точка бифуркации. Благодаря ей у каждого из нас однажды возникает выбор – возможность сделать свою жизнь чем-то большим, нежели путь от рождения к смерти… Сеймур, с таким грустным лицом, как ты сейчас сидишь, вообще нельзя жить. Улыбнись. Я тоже готовился к серьезной работе, а оказался в балагане. Но мы люди профессиональные, мы бытовых пристрастий иметь не должны. А все остальное, как в песне – фигня, мой генерал, все то, что не война. Пойдем, я тебе открою каюту. Тут много свободных.

Фай привел капитана «Золотого Дракона» в спальный бокс Нэля, через стенку от собственного обиталища. Сеймур смотрел в круглый иллюминатор на ярко-синее небо, начинающее к вечеру обретать бездонную глубину. Выпили они поровну, но Фаю казалось, что сам он менее пьян. Он решил, что попросит сейчас заварить себе крепкого чая и через час придет в норму. И отправится давать распоряжения нижним таю дальше.

– Когда на Тай будет такое же небо? – спросил его Сеймур, садясь на застеленную серым одеялом кровать. – Сколько придется ждать?

– От двадцати до пятидесяти лет, – пожал плечами Фай. – Зависит от того, сколько генераторов возьмем с собой.

– Плюс четыре года на обратный перелет. Мне почти сорок. Я не доживу.

– Дети доживут.

– Мои дети на орбитальных базах, – напомнил Сеймур.

– Роди еще раз. Пока не поздно.

Фай умолк, поняв, что сказал бестактность и глупость. Семейный партнер Сеймура Сана погиб год назад, почти сразу после высадки на Бенеруфе, да и вообще произносить вслух такие вещи права у Фая не было.

– Извини, – сказал Фай.

Вместо ответа Сеймур взял Фая за руку и потянул к себе. В маленьком боксе некуда было отступать. Фай сел рядом с ним.

– Слушая тебя, понимаешь, что смысла у жизни все-таки нет, – проговорил Сеймур, расстегивая на себе китель. – Но он может быть назначен. В зависимости от допустимых нами степеней свободы… Я думал, ты тихоня, Фай. И заучка. А ты стал совсем другим…

За двенадцать лет семейной жизни Фай ни разу не изменял партнеру. И никогда не интересовался фактической верностью Маленького Ли. Даже когда они ссорились, по месяцу не разговаривали друг с другом и спали, отвернувшись каждый в свою сторону. Одежда верхнего таю упала на пол. Фай облизнул сухие губы. Хоть Маленький Ли и был моложе Сеймура почти на