"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Слегка придя в себя, Фай вспомнил, что оставил Дину спутниковый коммуникатор – еще давно, когда они вдвоем топили армию внутренних обитателей в темных водах Шоша. Утром искать Дина оказалось бесполезно. Днем Дин взял коммуникатор на втором вызове. Спутники не всегда располагались удобно, поэтому поговорить надо было успеть в четко заданный интервал времени. Фай коротко изложил проблему, выпустив имена. Дин сказал ему, чтоб Фай не шифровался, дело уже ему известно во всех деталях. Фая передернуло. Он попросил совета. Дин спросил, какие гарантии Фай предоставит на соблюдение таргских законов со своей стороны и со стороны других таю. Фай спросил, какие гарантии предоставит Дин на сохранение пленникам жизни. Дин сказал, что речь идет не о пленниках, а о преступниках. Но другого выхода, кроме как переговорить с государем, попросту нет. Фай помялся, но надо было соглашаться. «Летящая» уже показалась на горизонте.

Дин сам вышел на связь через четыре часа, когда разгрузка трюмов шла полным ходом.

– Невольничий рынок в Северном Икте, – сказал Первый министр без предисловий. – Самое милосердное, что можно подобрать. Сначала суд в Столице, но это быстро. Затем клеймо на спину, на корабль, и на продажу. Но, по крайней мере, будут жить. У хороших хозяев – даже неплохо.

В центральных и северных провинциях торговли рабами не существовало. На островах тоже, хотя Островному Дому разрешено было приобретать и использовать рабов. Невольничьими рынками Диамира и Дартаикта Фай никогда не интересовался. Но нужно было делать шаг. Исправлять чужие грехи за счет собственной совести. Наверняка рынок лучше, чем казнь в Таргене или растерзание верхними на Бенеруфе.

– Сегодня я отправляю их в Столицу, – решился он. – Я не палач и не судья. Коль скоро мы приняли подданство империи и обязались соблюдать ее законы, пусть будет так. Доверяюсь твоим словам. Пообещай мне, Дин, что они будут жить.

– Я говорил с государем, – уверил Дин Фая. – Они будут жить. Он не станет вмешиваться в расследование. Если твои ребятки доедут до суда в полном порядке и признают свою вину – сможешь вернуться в Столицу. Может, он тебя и простит.

– Дин… – Фай замялся. – Расскажи мне про Лала. Что с ним?

– Не уверен, что уполномочен делать официальные заявления.

– А все-таки… Мне это нужно знать. Я теперь зависим от этой информации. И от его благополучия.

– Думаю, ваш полковник службы безопасности – наша новая государыня, и дело это уже решенное. Утешил?

– А что сам без радости в голосе?

– Кое в чем я тебя теперь понимаю.

– Подожди-ка. А если таю в Столице своей вины не признают?

– Пообещай им что-нибудь, чтоб признали. Кнута на Лобной площади, например. Каторги. Или отправь без переводчика. Сколько у тебя арестованных?

– Тринадцать. Я, наверное, сам поеду за переводчика, – сказал Фай. – Путных переводчиков у меня не осталось.

– Ну, приедешь – и поговорим, – закончил разговор Дин. – Я выпишу вам разрешение на тридцать пять человек. Большого Улья вам уже не дадут. Жить будете на Гранитном острове, в бывшем арданском посольстве. Там хорошие подвалы.

Фай подумал немного. Дело ему, кажется, предстояло тяжелое. Но он решил рискнуть еще раз. Не то, чтобы он спешил перед государем оправдаться. Просто камень на душе лежал очень тяжелый. Еще он тайно надеялся встретить в Столице Маленького Ли и хотя бы попытаться поговорить с ним. Куда еще было Ли отправиться, кроме Столицы? Он и мест-то других здесь не знал.

– Если хочешь встретиться с Лалом, едем со мной, – сказал Фай Сеймуру Сану. Сейчас, с прибытием бывшего посольства обратно на Бо, Фаю было кого оставить следить за порядком вместо себя.

Но капитан Глаар отказался брать новых пассажиров и возвращаться в Столицу. У него был уже оплаченный фрахт на главном ходжерском острове Джел. Пришлось ждать лодок с Круглого, чтоб связаться со следующим островом, Поворотным, и через фрахтовую контору заказать там другой корабль. На этот раз уж точно таргский.

Глава 7

* * *

Когда господин Дин был выселен из внутренних покоев, государь подвел Лала к зеркальной стене в ванной комнате за бывшей спальней министра, поскольку других больших зеркал в покоях не было, и спросил:

– Кто сказал тебе, что таю хорошо, а полулюди плохо? Кто сказал тебе, что ты создан для войны, а не для любви? Мне ничего не стоит разубедить тебя.

– Вылези из моей головы, – отвечал ему Лал.

– Хорошо, – государь снял с его запястья браслет-переводчик. – Тогда учись говорить по-таргски.

Лал улыбнулся ему в зеркале. Они хорошо смотрелись рядом. Одного роста, оба черноволосые и темноглазые, оба с очень светлой, не привыкшей к солнечному свету кожей, оба с белой ровной улыбкой, и с одинаковыми именами – Александр Лаллем, Александр Джел. Улыбка у Лала получилась холодной. Такой улыбкой люди дают понять, что презирают слова и не верят в них. Государь сказал Лалу что-то еще. Повернул его к себе лицом и повторил. Теперь Лал его не понимал. Он пожал плечами.

– Мне нравится твоя музыка, – сказал он.

Теперь государь развел руками и показал Лалу браслет. Либо браслет и музыка, либо выбирай, очевидно, говорил он. Ну что ж, пусть будет тишина. Лалу совсем не хотелось зависимости. Он уже глотнул свежего воздуха на балконе, и, если правда все то, что рассказывают о жизни на настоящей планете убогие нижние братья, то здесь должно быть очень и очень неплохо. И перспектива провести счастливую жизнь за золотой клеткой балкона внутренних покоев Лала отчего-то не прельщала.

Лал понемногу вставал в полный рост. Государь очень нравился ему. Это было что-то вроде помешательства, Лал надеялся, что временного. Когда он был рядом, Лал видел вот что: этого человека ему не переупрямить, не затмить, не задавить силой воли. Никогда. Бесполезно даже и пытаться. Там, изнутри добрых теплых глаз изредка вдруг проглядывало что-то жуткое. Безграничная власть. Единоличная власть, которая командованию Верхнего мира Тай даже и не снилась. Стоять за чьей-то спиной и находиться в чьей-то власти, увидев хоть краем глаза, что такое эта планета, Лал уже не хотел. Добрый-то Хозяин был добрый, да по-своему. Что такое счастье в его понимании, Лал тоже не знал. В разговорах на расстоянии он против государя