"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

– Их отборные части стоят на правом фланге, – наконец-то по делу подали голос советники. – Нам следует выставить против их правого фланга ударную колонну.

– Которая благополучно потопнет в грязи и болоте, – кивнул царевич Ша.

Он закрыл карту чистым листом бумаги, и по краю нарисовал болота и построение вражеского войска. Савры и внутренние обитатели воевали в линию, равномерным фронтом, конницу ставили спереди пехоты, но на правом фланге традиционно стояли лучшие ударные части. Тарги воевали зеркально, иногда усиливая основное направление большей глубиной строя. Кир Джуджелар пририсовал грязную дорогу и сделал стрелку на отход внутренних обитателей.

– Нам надо только, чтобы они побежали, – сказал он. – А вот сюда… – он пририсовал стрелку обратно в Тарген, – им бежать незачем. Что они там встретят? Наш обоз? Наши подкрепления? Наш резерв? Нажать надо здесь…

Первоначальную расстановку собственных боевых порядков перерисовали раз семь, споря и перестраивая ударную колонну то влево, то в центр, опасаясь болотин, то обратно вправо, пока, наконец, не получился широкий косой клин с кривыми надписями “кони”, “люди”, “болото” и “лес”, в сорок шеренг глубиной максимально, четыре минимально и шириной по фронту в тысячу всадников. Бить этот неровный клин должен был, сместившись от центра ближе к левому флангу противника, потом развернуться плечом, и додавить к отходной грязной дороге и болотам. Таким образом надеялись избежать обходного маневра и попадания врага в тыл. Чтобы повернуть саврские части в нужном направлении, оставили в резерве пехоту и полторы тысячи всадников.

– Но так же нельзя, – стонали советники. – Клином нужно строить конницу против крестьянского ополчения, а не против саврских всадников… Они обойдут… Они разрежут…

– А по-другому мы увязнем в тине, – отказывались юные военачальники. – Какая атака по флангу, когда там на лодке впору плыть, а не конем скакать?

– Ну, не знаем, что из этого получится. Очень рискованно… Мы незамедлительно напишем государю, что не советовали вам, что вы нас не послушали… – отвечали советники.

Но все получилось. В утреннем тумане клин рассеял внутренних обитателей, как брошенный камень разгоняет стаю галок на помойке. Пехота их, заметив такое дело, сама попрыгала в болото, саврская конница неожиданно легко для себя проскакала по грязной дороге, однако разогнаться для хорошего удара на кислой и скользкой почве не смогла, напоролась на резерв и частокол, из-за недостатка скорости не проломила там обороны, попала лошадьми на копья и рогатки, и приняла резервных за еще одно десятитысячное войско. Савры вовремя сообразили, что остальной армии как единой силы уже не существует, развернуться по кругу и зайти в тыл не смогли или не захотели, снова вернулись на грязную дорогу и поскакали по ней домой, в Савр-Шаддат, оставив около трехсот человек убитыми и опрокинув по пути собственный резерв внутренних обитателей в болото. Потери в остальной армии внутреннего князя были значительно серьезнее. Тарги зажали противника в угол с узким горлом грязной дороги у края. Возникла паника и давка. Верные кони, недавно выносившие хозяев из бурлящего шошского потопа, сейчас отказывались идти в трясину, с визгом скидывали всадников в черный кисель почвы и втаптывали в грязь.

В половину стражи все было кончено. Пленных тарги не брали. За теми, кто уползал в болото, не гнались.

* * *

Несколькими днями позже Дин застал государя за очень странным занятием. То, что император Аджаннар в последние дни снова потерял интерес к обязанностям Справедливого Государя, было еще ничего. То, что Железный Имин, назначенный в дни неудавшегося переворота начальником Тайной Стражи взамен спившегося с круга Домового, отказался от поста и уехал домой, в Лиларос, тоже понятно. То, что вместо него прибыл человек, с одной стороны, новый для Столицы, а, с другой, хорошо известный Дину – арданский проконсул Мем Имирин, еще недавно правая рука генерал-губернатора – закономерно вполне. Но вот какого беса они с государем сидели сейчас под пальмами в зимнем саду и в две лютни и в два голоса выводили жуткую песню арданских галерников, называвшуюся «Никогда», а новый начальник личной охраны государя, личность совершенно уж темная, некто Халис Верзила, отстукивал им ритм по оплетенному крашеным тростником цветочному горшку? Причем, исполнение было ну очень проникновенное, с чувством и душой. Закрой глаза – увидишь прикованных к веслам рабов на боевой галере, услышишь хрип, стон и отсчитывающий ритм барабан. Увидишь так, как это выглядит снизу, под настилом палубы, а не сверху, где по ветру красиво струятся красно-черно-золотые стяги с арданским девизом «Меч и бич». Дин ничего не имел против пения. Ему не нравилось только присутствие арданских галерников в императорской резиденции. Кто такой Халис Верзила? Откуда он явился? Даже Дин, у которого информация была про всех и вся при дворе, ничего о нем не знал. Хотелось бы думать, что не с Бенеруфа… У кого-то из исполнителей от чрезмерного усердия со звоном лопнула струна. На рынке Диамира или Дартаикта в базарный день это трио, несомненно, имело бы большой успех…

Дин взял на себя смелость нарушить их выступление и вышел из-за обвитой пестрым плющом решетки.

– Дин! – обрадовался новый начальник Тайной Стражи. Будто и не ждал, что обнаружит в этом государстве Первого министра. – Дружище! Ты изменился.

Обрадовал, ага. Пятнадцать лет, между прочим, с той поры прошло. Дин поклонился вначале государю, потом придирчиво оглядел поднявшегося во весь свой огромный рост арданского проконсула.

– А ты все такой же, – сказал он. – Человек-башня. Задавишь пальцем и не заметишь…

– Замечу, замечу, – засмеялся господин Мем.

– Ну, вы тут поговорите, – произнес государь, смотав с колка испорченную струну и отложив лютню. – А мы пойдем.

Вообще-то Дин шел к государю. Но теперь заметил невдалеке и новую государыню. В Ман Мираре и в Царском Городе она носила женское платье, причем, довольно откровенное, все, чем можно похвастаться – напоказ. Разговоры среди придворных и челяди уже давно сводились исключительно к тому, какая у нее роскошная грудь, точеные плечи, тонкая талия, стройные ноги, и какая же она при всем этом великолепии неподражаемая стерва. А ей, похоже, нравилось себя представлять во всем блеске. Плечи и голову она не накрывала. Вместо этого придворный парикмахер укладывал ей в волосы венок из живых цветов, подкрашенных золотым лаком и блестками. Но Дин узнал, что гардероб ей шьют и женский, и мужской