"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

деревенский танец, стуча под музыку каблуками и хлопая в ладоши. У Мема с детства была такая способность – хороводить вокруг себя девиц, сумасшедших и сыщиков Тайной Стражи. Бог даст, ему нелегкая работка в Столице придется по плечу. Знает ли он уже про то, что зачинщиком несостоявшегося переворота был Дин? Знает ли, что государь Дина простил? Что ему вообще известно?.. А на лютне играл и пел Мем очень даже хорошо. Не каждый придворный музыкант так умеет. И девки от него млеют и тают прямо на глазах…

Глава 8

* * *

В первый же вечер, когда спальня напротив освободилась, Лал попросился туда. Не то, чтобы ему неприятно было жить в одной комнате и спать в одной постели, пусть и под другим одеялом. Просто он пока не видел смысла. Здоровье его поправилось, а всего остального он боялся. По многим причинам. Во-первых, не следовало начинать то, в необходимости и в закономерности чего не уверен. Во-вторых, Враг вынул у него из-под кожи на предплечье капсулу с контрацептивом и сказал, что потерял ее. Только этого Лалу не хватало. В-третьих, Враг сам Лала как будто бы стеснялся. Это было труднообъяснимо и несколько странно, учитывая хоть и одностороннюю, но доверительность их отношений, и Лал это видел и чувствовал очень четко. Так что не только Лалу надо было преодолевать себя.

Не очень ему понравилось и то, что Враг без разговоров прогнал женщину, с которой, как потом Лалу стало известно, прожил шестнадцать или семнадцать лет. Когда Лал залепил по физиономии какой-то разъяренной рыжей фурии, налетевшей на него в саду, он не знал, с кем имеет дело и чего от него хотят, кроме как выцарапать ему глаза. Если бы он разобрался в ситуации, он повел бы себя по-другому. Легкость и простота, с которой государь удалил фурию за пределы собственных дворцов и садов, Лала поразила. Хотя, не ему судить. В таком деле он и сам был грешен. Его второй семейный партнер, данный ему на экспедицию, был изгнан самим Лалом так же просто и легко. Но Лал прожил с Нэлем всего четыре с половиной года, так и не найдя ничего общего между собой и смазливым и глупеньким нижним таю. К тому же, выбора для Лала в то время не существовало. Генетическая совместимость – вот все, что нужно верхнему для брака. А Враг?.. Половина жизни в никуда. При широчайшем выборе возможностей и полном отсутствии генетически обусловленных ограничений. Почему?.. Или мир здесь так устроен? Что все делается легко и просто. Просто прогнать старого друга. Просто взять совершенно чужого, опасного человека и прижать к себе… Хотя, нет. Второе Врагу вовсе не просто далось. Временами ему было еще хуже и тяжелей, чем самому Лалу. И это тоже Лал видел. Отчего тогда с рыжей он так поступил? Он же не себе жизнь перечеркнул, а ей. Значит, прогнать человека здесь, все-таки, проще, чем приблизить?..

Мир удивлял. Он был очень красивый, яркий и очень… огромный, что ли. Лал помнил собственный ужас, когда впервые после извечного заключения в коридоры и кластеры орбитальных баз и корабля «Золотой Дракон» он выбрался на дикие и голые равнины Бенеруфа. Тогда, в первый раз, от открывшегося перед ним вида и от внезапного понимания, что сам он является частью этого бескрайнего пространства, мельчайшей песчинкой на нем, Лал едва не потерял сознание. Привыкал к открытому пространству он долго. Все таю, и верхние, и даже нижние, поначалу испытывали перед планетой страх. У некоторых он так и не прошел. Лал себя заставил не бояться. Ему нужно было работать, не отвлекаясь на внешние детали. Но там, на Бенеруфе, пространство было не такое, как здесь. Оно везде было одинаковым. Желтым, серым, иногда красновато-коричневым, иногда всхолмленным, иногда гористым, но за холмами и горами опять лежала такая же равнина и такие же ущелья, как везде, а потом опять холмы и равнины, горы и ущелья, одинаковые до неразличимости. Впечатлениями Бенеруф не баловал. Здесь же, на Та Билане, за каждой кочкой или ручьем лежало открытие. Окультуренное или дикое, но все равно отличное от прочих. И здесь не было страшно. От взгляда вокруг захватывало дух совсем по иным причинам. Лал прекрасно себя чувствовал именно в этом мире. И его очень устраивало, что Хозяин мира не требует с него возврата каких-то долгов или исполнения обещаний. Обиделся ли Хозяин на Лала за то, что тот ушел? Скорее да, чем нет. Но вида старался не показывать.

Зато Лалу одному и в отдельной спальне стали сниться неприятности. Иногда нереальные, но все равно оставляющие тяжелый осадок после пробуждения. Какой-то неясный бунт на «Золотом Драконе», например, или вторжение полулюдей на Бенеруф. А иногда действительные, и от действительности неотличимые, не разобрать, где сон, где явь. Исчезновение орбитальных баз и истерика по этому поводу, закаченная верхними. Землетрясение, обрушившее скалу возле бенеруфской базы. В последнюю ночь был кошмар вообще до крика. Злополучная дезинфекционная камера на острове Бо, и все точно так, как случилось, только держали за руки и волосы взбесившиеся нижние таю не Сеймура Сана, чтоб тот смотрел и запоминал, а Доброго Хозяина. Лал резко сел среди скомканных простынь, даже толком еще не проснувшись. Минуты три дрожал, растирая руками виски и пытаясь прогнать нахлынувшие ощущения из кошмара. Эмоционально его зашкалило совершенно всерьез. Наяву. Даже дыхание не получалось выровнять. Потом не выдержал, скинул одеяло и почти бегом бросился в спальню напротив. Вдвоем он быть не мог. Один тоже. Хотя бы сейчас. Встретились они с Врагом на середине центральной комнаты. Тот ухватил Лала за плечи и спросил на языке таю:

– Что случилось?

Не дождавшись ответа, подхватил на руки и понес к себе. Там теплым золотистым светом струился ночник. Лал, намертво вцепился во Врага, и, едва стало что-то видно, начал судорожно распутывать завязки у того на воротнике рубахи. Враг намерение понял, сам снял с себя одежду, и одним движением раздел Лала. «Любовь, война… – подумал в тот момент Лал. – Какая разница, кто для чего создан. И на войне можно найти свою любовь. И из любви можно сделать войну, да еще какую…»

Кажется, на следующее утро государь снова проспал утренний доклад. Но теперь уже совсем по другим обстоятельствам.

* * *

Корабль, возвращавший таю в Столицу, оказался более чем примечательным. Капитан беспробудно пил, некоторые матросы с гордостью повествовали,