Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

не настолько молодым, чтобы не понимать цену церковного диктата. Король Гиллара держался холодно и замкнуто: после истории с незаконной установкой на его земле ему меньше всех хотелось выглядеть защитником ларнасских экспериментов. Королева Лайсана из Сарангии присутствовала лично, рядом с ней находился король Инис. Герцог Харгона положил перед собой не только письмо Патриарха, но и копии шардальских доказательств. Старый властитель Витильского Астархата смотрел особенно мрачно: его страна и без того держалась на тонком равновесии между храмовыми землями, военными родами и торговыми городами, и письмо Ларнаса грозило превратить это равновесие в игру с ножами.

Логрис не стал говорить первым. Он позволил председательствующему секретарю зачитать письмо Патриарха целиком.

Текст был великолепен.

В нём Шардал обвинялся в преследовании духовных лиц, нарушении древнего уважения к храмам, оскорблении Ларнаса, незаконном вторжении в церковную переписку, угрозах служителям богов и попытке поставить светский суд выше духовного закона. В конце Патриарх объявлял, что государство Шардал уклонилось от должного почтения, допустило действия, граничащие с ересью, а в случае продолжения преследований может быть признано еретическим во всей полноте церковного постановления.

Секретарь дочитал, положил лист и несколько секунд смотрел на стол так, словно надеялся, что бумага сама объяснит, почему её не надо было писать.

Первым заговорил герцог Харгона.

— Я правильно понимаю, что письмо требует от нас принять церковную оценку до рассмотрения доказательств?

— Именно так, — сказал Логрис.

— Тогда письмо невежливо к моему времени.

Король Балларии слегка наклонил голову.

— Несмотря на всю нелюбовь к Шардалу и уважение к Ларнасу, но в деле, где речь идёт о финансировании вооружённого нападения, захвате детей и попытке воздействия на офицера, уважение не заменяет следствие. Я хочу видеть материалы Шардала.

— Они переданы всем присутствующим, — ответил Логрис. — Счета, записи распоряжений, расшифровки, протоколы задержаний, заключения специалистов и копия договора Гориса Третьего.

Король Гиллара заговорил не сразу. В его голосе не было ни симпатии к Шардалу, ни желания помогать Логрису. Именно поэтому его слова прозвучали убедительнее.

— Гиллар не будет поддерживать Ларнас в вопросе, связанном с незаконными установками, похищениями и скрытыми лабораториями. У нас достаточно собственных причин не делать вид, будто ряса очищает документы.

Логрис посмотрел на него спокойно.

— Разумная позиция.

— Не радуйтесь, Логрис. Это не дружба.

— Я и не заказывал дружбу. Мне хватит здравого смысла.

Старый властитель Витильского Астархата медленно провёл пальцем по краю письма.

— Если мы признаем за Ларнасом право объявлять государство еретическим в ответ на судебное расследование теракта, завтра любой наш храмовый спор станет поводом для внешнего диктата. У меня в стране половина храмовых земель живёт рядом с военными родами. Стоит Ларнасу сказать одно слово, и люди начнут выяснять, кому они верны раньше: богам, своим князьям, городским советам или собственным амбарам. Я не стану помогать такому пожару.

Королева Лайсана сказала мягче, но не слабее:

— Сарангия не поддержит признание Шардала еретическим. Мы можем призвать стороны к сдержанности, но сдержанность не означает освобождение людей, подозреваемых в убийствах и терроре.

— Инис? — спросил председательствующий.

Король Инис пожал плечами.

— Я прочитал запись приказа. Там не было богословия. Там был приказ устроить ловушку и не оставить человека в живых. Если Ларнас считает это духовной юрисдикцией, пусть сначала объяснит, какая часть духовной юрисдикции оплачивается через фиктивную проверку вентиляции.

В зале послышалось сухое, почти неприличное в такой обстановке движение: кто-то из младших советников не удержал смешок и тут же поспешил скрыть оплошность кашлем.

Письмо Патриарха лежало в центре стола, красивое, тяжёлое, полное древних формул и вдруг очень одинокое.

Логрис заговорил только после того, как высказались все основные властители.

— Шардал не просит объявлять войну Ларнасу. Не просит признавать Церковь Всех Богов преступной. Не просит отменять паломничество, закрывать храмы или спорить о вере. Шардал говорит о другом. Ларнасская канцелярия, действующая под прикрытием Церкви, нарушила договор Гориса Третьего, финансировала нападение на шардальской земле, участвовала в попытке захвата Ардора Таргор-Увира и дала приказ перейти к его уничтожению или нанесению увечий, если захват невозможен. Люди, задержанные в Шардале, будут судимы шардальским судом. Если Патриарх считает это ересью, пусть пришлёт богов свидетелями защиты. Канцелярские письма я уже видел.

Король Балларии слегка усмехнулся, но быстро вернул лицу серьёзность.

— Баллария предлагает Совету занять позицию нейтралитета в церковном споре и одновременно признать право Шардала вести уголовное расследование по преступлениям, совершённым на его территории. Также предлагаю всем государствам провести внутреннюю проверку фондов, связанных с Ларнасом, особенно тех, что ведут благотворительные и медицинские переводы.

Герцог Харгона добавил:

— И отдельно — запретить передачу обвиняемых церковному суду до завершения светского расследования, если дело касается насилия, оружия, похищений или работы с запрещёнными установками.

Старый властитель Астархата сказал:

— В протоколе должно быть указано, что признание государства еретическим не может быть принято Советом как основание для политических или военных действий без рассмотрения фактических материалов. Иначе мы сами подпишем себе ошейник.

Король Гиллара сухо произнёс:

— Гиллар поддержит такую формулировку.

Это стоило ему усилия. Все понимали почему. Но именно Гиллару сейчас было выгодно, чтобы Ларнас не получил права вынимать из чужого государства людей и документы под видом духовной защиты. Завтра такие же люди могли прийти за гилларскими магами, архивистами или офицерами, и Дунгос это понимал лучше многих.

Обсуждение продолжалось ещё час. Формулировки правили осторожно, потому что никто не хотел открыто воевать с Церковью. Но никто не хотел и подчиняться письму Патриарха. Властители выбрали нейтралитет внешне и помощь Шардалу по существу. Каждый нашёл свою приличную причину: проверка финансов, защита светской юрисдикции, борьба с терроризмом, сохранение внутреннего порядка, недопустимость использования храмовых каналов для запрещённых опытов. За этими словами стояло простое и давно