Обратный отсчет - Токацин

пороге, мимоходом отметив, что «фонари» из деревяшек и церы немного потускнели. Под его ногами в шатёр немедленно полезли нхельви — сармат заметил их, когда внутрь набилось полтора десятка. Вепуат, возившийся со сканером, поднял взгляд от экрана и недовольно сощурился.

— Ремонтник, убери свою живность.

— Не мешает, — отозвался Гедимин, неохотно заходя в шатёр. Сегодня ему не хотелось просыпаться, и тем более — с утра иметь дело с мельтешащим Вепуатом. «А, какая разница, где сидеть. Проку всё равно не будет.»

— Ну ты даёшь, — пробормотал Вепуат, поднимаясь из-за стола. Растянутое вдоль земли защитное поле сгребло огромным ковшом всех зверьков и вывалило их по ту сторону полога. Снаружи донёсся возмущённый визг.

— Ничего… ничего… — шептал Вепуат, досадливо щурясь на мелькающие на экране кадры. — Опять лижут тарелки… тьфу ты, дрянь… Калиг пришёл… а это… нет, просто часовой…

Гедимин рассеянно смотрел на прибор, ничего не различая в мелькании силуэтов. Мозг наотрез отказывался включаться.

Вепуат с тяжёлым вздохом выключил передатчик.

— Опять ничего, — пожаловался он, протягивая Гедимину сканер. — Что в дневных записях, что в ночных. Ничего интересного.

Под полог просунул морду любопытный нхельви, но от гневного шипения Вепуата шарахнулся в сторону. Гедимин рассматривал потускневшие «фонари» и лениво высчитывал про себя, на сколько им ещё хватит заряда. «А шар горит и горит. Вот чем хорошая цера отличается от плохой. Сама подзаряжается…»

— Я всё-таки думаю — ночь, — прошептал Вепуат, придвинувшись к Гедимину. Тот мигнул.

— Чужак приходит ночью. Целых семь часов без нашего надзора! Это тебе не два часа при дневном свете.

— Сканер никого не увидел, — напомнил сармат, едва заметно щурясь. Сейчас его не обеспокоил бы и десяток открыто гуляющих диверсантов. «Тут сама Равнина устраивает такие диверсии…»

— Может, никого и не было, — неожиданно согласился Вепуат. — А завтра или послезавтра — объявится. Ждём дальше. И…

Он понизил голос.

— Смотри, чтобы нхельви о сканере не узнали. Да и остальные тоже. Мы ведь плохо знаем, кто здесь за кого… кто на кого работает…

Гедимин покачал головой.

— Если бы нхельви хотели навредить, обошлись бы без кочевников. Сколько раз они по нам бегали… — он вспомнил, как под лапками нхельви лопалась пятидесятиметровая плита, и его передёрнуло.

— Угу. Но осторожность не повредит, — отозвался Вепуат. — Ну что, пойдём проверять работу Текк’тов? Ты иди, а я за Соколом — опять он разорался…

Трубный рёв Сокола разносился над холмами — Гедимин, стоя у обрыва, слышал его так отчётливо, будто держал существо на плече. Ещё несколько секунд — и ему начали отвечать. «Двое или трое вон за тем холмом, ещё один — правее, в стороне рассвета,» — машинально прикинул про себя Гедимин. «Интересно, кочевники умеют их затыкать? Зажимание хоботка ненадолго помогает…»

Фонарь еле-еле освещал ближайшие валуны наверху насыпи и часть крутого склона. Выключив бесполезное приспособление, Гедимин взялся за сканер — и едва заметно ухмыльнулся. Шахта углубилась до последних меток и расширилась в сторону — Текк’ты, докопав колодец, успели вынуть ещё пару кубометров камня из намеченной полости главного корпуса.

«Хорошая работа,» — Гедимин одобрительно кивнул. «Если так и дальше пойдёт, дней через тридцать у нас будет место под энергоблоки. А тогда можно будет тектон наверх не таскать, а месить прямо в пещере…»

Он прислушался — может, под ногами раздастся рокот и гул массивных тел, ползущих сквозь толщу камня? — но услышал только призывный рёв Сокола. «Пока он орёт, ничего не различишь. Ну да ладно, и так ясно, что Текк’ты где-то ползают. Ждём возвращения…»

…Айзек, наклонившись над чужим лабораторным столом, копался в контейнерах с образцами. Некоторые были вытащены на середину и даже приоткрыты. Гедимина, подошедшего к столу, сармат заметил не сразу — только после выразительного хмыканья.

— Вот ты где, — Айзек, не смущаясь, вынул ещё один контейнер и заглянул внутрь. — Хотел идти искать. Вот эти красно-жёлтые камни — что это и откуда?

— Сфен Огня. Минерал какой-то, — Гедимин пожал плечами. «Чего он роется? Там нет ничего, что сделает свихнувшуюся планету нормальной. Ну, может, ипрон… но ипрона не напасёшься.»

— Уже работал с ними? — Айзек не выпускал тяжёлый контейнер из рук. — А собираешься? Если тебе заниматься ими некогда, мы их заберём. Образцы — они не для того, чтобы сидеть над ними, как Маккензи над счётом в банке…

Гедимин мигнул.

— Займусь, — буркнул он, отбирая у Айзека ящик и ставя его на видное место. — Сейчас. Что за спешка?

Айзек недовольно сощурился, но рыться в контейнерах перестал.

— Работу, знаешь ли, надо делать. Если не можешь работать, уступи другим. Так камни тебе ещё нужны? А молния? Лёд?

— Я ж тебе давал результаты по молнии, — Гедимин покосился на передатчик. — Лёд уже в работе… Так. Тут была моя установка из труб. Куда дел?

— У Гварзы, — отозвался Айзек, заглядывая в экранированную кювету (там лежала нагревшаяся крупица «вечного льда»). — Любопытная штука. Чистая термодинамика?

Гедимин пожал плечами. В груди шевельнулось что-то холодное, но злости сармат не чувствовал. «Ну ладно. Пусть изучает. Может, узнает что-нибудь полезное.»

— Вентиляцию можно сделать. Под землёй понадобится.

— Ага, — согласился Айзек, думая уже о чём-то другом. — Тяга будет хорошая. А результатов по молнии у меня нет — что-то ты напутал. Ладно, работай, потом отправишь.

Гедимин только покачал головой, глядя на задвигающуюся переборку. «А он ещё на что-то надеется. Вентиляция… тут лопасти на вал не насадишь, а они — 'тяга хорошая…»

…Резался камень плохо, но хорошо кололся. Как и думал Гедимин, это был какой-то конгломерат, хорошо спрессованный и прожаренный. Один из его осколков сейчас плавился в тигле и нагрелся уже до двух тысяч градусов, но даже не заблестел. Другой лежал в охладителе — сармат, не мелочась, выставил сразу сто пятьдесят по Кельвину. «Тут, говорят, бывает что-то похожее. Вот и увидим, выдержит он или нет.»

На термодатчиках прибавилось полтысячи градусов, и образец, засунутый в тигель, нехотя начал размягчаться. Гедимин еле слышно хмыкнул и хотел уже отойти от литейной станции, как из охладителя донёсся треск. В дымящейся кювете, быстро вытянутой на свет, лежал расколотый пополам камень. Сармат хотел сунуть его обратно, но заметил что-то странное в дымке над ним. «Неравномерность охлаждения. Обычное дело для неоднородных структур,» — думал он, поднося к обломкам