Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис

вскочил на ноги. Гестаповец поколебался, состроил гримасу, но тоже поднялся. Выпили. Поставили на стол рюмки. Фогель тут же сцапал синенький томик. Глянул на обложку. Посмотрел на командующего. Очень выразительно.

Потому как на синей обложке тусклым, затертым золотом, великолепным готическим шрифтом было выведено: «А. Гитлер». Чуть пониже: «Мемуары арийца». Еще ниже: «Том IV».

Вот так. Шутку гестаповец оценил. Но смеяться не стал. Командующий тоже не рискнул. Отто Майер так и вообще застыл по стойке смирно. Потом, конечно, выпили еще.

На этом все и кончилось. Отто про инцидент молчал, но ребята все равно узнали, и политофицера Баума, где бы он ни появлялся, всегда теперь встречала эта песенка. Про ветер из Сахары.

Казалось, выеденного яйца дело не стоило. А теперь опять. Что случилось? Достали бедного Баума вконец, и наябедничал подлец прямо своему дяде? А у дяди и забот других нет, кроме как разбираться, что там случилось с его любимым племянником в далеком гарнизоне? А, ерунда. Измену тут пришивать даже гестапо замается, в крайнем случае переведут куда. А куда отсюда переведешь? Хуже только в Норвегии — там холодно. Еще, пожалуй, в Югославии — там бандитов еще больше, чем в Алжире. Никак вывести не могут, с сорок первого года так и воюют. Но и в Норвегии, и в Югославии — горы. Там танкистов много не надо. А, ладно, что прежде смерти умирать, посмотрим сначала, что за новая напасть…

Доведя роту до ангара, Отто передал командование заместителю, оберштурмфюреру Бруно Фуксу. А сам потащился в штаб. Мыться и переодеваться не стал. Только-только из боя вернулся, пусть посмотрят. К тому же велели срочно.

Постучался. Вошел. Доложил. А у командующего — та же идиллия: коньяк, бутылка почти пустая, закуска, оба штандартенфюрера воротники расстегнули.

— Здравствуй, здравствуй, герой, — улыбается командующий. — Забирает тебя тайная полиция, говорят, без тебя никак.

Отто тоже расслабился. Командующий — мужик нормальный. За своих людей горой. Если б его офицеру реально застенки пыточные грозили, так бы себя не вел. Но что значит забирают? Нет, гестапо он уважает, нужное дело ребята делают: вон террористов сколько развелось. Но сам он к такой работе не имел ни малейшей склонности. И способностей таких в себе не чувствовал. О чем и сказал.

Гестаповец рукой ему махнул, мол, садись, гауптштурмфюрер, разговор долгий будет. «Тут, — говорит, — такое дело, нет худа без добра. Когда донос этот дурацкий на тебя пришел, я твое дело до последней буковки изучил. Сам понимаешь, служба. И с тобой беседовал тогда. А теперь один человек из Берлина, хороший человек, порядочный, я его давно знаю, и чин у него немалый, попросил меня найти специалиста. Младшего офицера, надежного, решительного, с боевым опытом, идеологически грамотного, преданного идеям национал-социализма. Еще желательно, чтобы увлекался военной историей рейха и хоть немного разбирался в физике».

Да, чудны дела твои, Господи. А дела высоких начальников — еще чуднее. Сначала Майер хотел сразу отказаться. Но… Все же гестапо — не то ведомство, которое можно просто так послать подальше. Даже герою-фронтовику. Надо как-то деликатно, слова нужные подобрать. И… А что ему тут светит? Года через два дадут майора. Может быть. Переведут в Каир. Может быть. А тут — сразу Берлин. Хотя…

Выпили коньяку. Разговор пошел откровенный. Кому мог понадобиться в Берлине недоучившийся физик? Гестапо вряд ли. Зачем? Обеспечивать безопасность атомных лабораторий рейха? Так отбоя нет от желающих в те лаборатории попасть. Хоть бы даже и стукачом. Можно выбирать из доучившихся. А военный опыт и знание военной истории там уж совсем без надобности.

В разведку? Но у Шелленберга с Мюллером отношения, мягко говоря, не совсем доверительные. Генштаб или абвер тоже бы с гестапо связываться не стали. Как и с СС. В общем, ясно, что дело темное. И можно вместо славы и почестей угодить как раз в эти самые пыточные застенки. А с другой стороны…

Вся его семья погибла в сорок шестом в Гамбурге. Никто по нему не заплачет. А может ведь и повезти. Если уж на то пошло, голову сложить и здесь запросто. В резерве-то у них не только деньги, водка и консервы. Но и «могилы, занесенные песком», как поется в той проклятой песенке. Очень точно сказано, ни прибавить, ни убавить — сам воевал, наверное, этот чертов англосакс…

И может быть… Как тогда, когда профессор Арнольд объяснял ему, что физика из него не получится. «Физику надо любить, — сказал профессор, — я восхищаюсь вашим упорством, но мне кажется…»

Майер тогда жутко обиделся. А потом подумал, что и в самом деле… Сколько ж можно долбить эти проклятые формулы, все равно не даются. Не его это. А отомстить проклятым англосаксам можно и другим способом. Потому решил поступить в СС. Как довольно образованного — все-таки два курса естественнонаучного факультета, — его сразу направили в школу юнкеров СС в Брауншвейге.

Учиться было трудно, но интересно. После заумной теоретической физики так приятно было заняться чем-то реальным. Ощутимым. Стрелять из пистолета, оборудовать стрелковую ячейку. Водить автомобиль. Или танк. В танки он просто влюбился. Мощь и сила — самые главные войска. С увлечением изучал техническую документацию, тактику действий. Перечитал в библиотеке все, что было про Роммеля и его поход на Восток. Когда Роммель в марте 1941-го прорвал английский фронт, а в апреле занял Бенгази и блокировал Торбук, фюрер понял, что именно здесь возможен решающий успех. И сразу после захвата Греции, отложив на время даже десант на Крит, послал в Ливию сильные подкрепления.

Не зная об этом, генерал Уэйвелл начал крупное наступление с целью деблокирования Торбука. Контрудар Роммеля явился для него полнейшей неожиданностью и буквально опрокинул английский фронт. Попытка остановить немецкое наступление на сильно укрепленных позициях под Эль-Аламейном успехом не увенчалась во многом благодаря восстанию, поднятому антибритански настроенными египетскими офицерами в Каире и Александрии.

Оказавшись фактически в окружении, Уэйвелл все же прорвался к Суэцу, потеряв большую часть техники и артиллерии. Остановить Роммеля на линии канала он также не смог и был вынужден отступить еще дальше, в Иорданию. Но Роммель, получая все новые и новые подкрепления, продолжал наседать, а английский Средиземноморский флот, потерявший много кораблей и базу в Александрии, не мог действовать эффективно. В довершение всех бед премьер-министр Ирака, давно поглядывавший в сторону держав «оси», произвел государственный переворот и немедленно получил помощь от немцев. Части Уэйвелла снова оказались почти со всех сторон окружены противником и были с большим трудом эвакуированы на Кипр.

Да, Восточный поход