Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Всё верно, опять, — подтверждаю я так же сухо, даже не вдаваясь в подробности. — Свет, ты иди. А об этом давай завтра поговорим, ладно? Всё-таки у нас финалы.

— Ах, ты меня выгоняешь? — обиделась непрошеная гостья и, вскочив, решительно зашагала к выходу. — А я тебе ещё хотела показать, как они сидят!

— Дырявые лосины? — гоготнул Цзю, довольный, что предмет его раздражения уходит.

— Иногда с дырками лучше, чем без них… У Штыбы спроси, он знает, — оставила за собой последнее слово Светка и вышла, хлопнув дверью.

— Ты на финал придёшь? Болеть за нас? — крикнул я вслед, только для того, чтобы отвлечь друга от последней фразы, сказанной язвительным тоном.

Ну его, начнёт ещё расспрашивать… Я ему что, папа, лекции читать про тычинки и пестики? Сам в своё время всему по запрещённым картинкам учился — и ничего, никто не жаловался.

— Ерунда всякая? Вроде тех рваных на коленках джинсов, про которые ты рассказывал? Да?

Костя не дурак, сразу почуял, что тут какой-то другой смысл, но вот какой… Я же сделал вид, что уснул. А потом и в самом деле отрубился.

Снилась Светка — в этих своих дурацких лосинах. Чёрт, не хватает мне подруги! Интересно, если устроюсь в международный отдел ЦК — командировки в Великобританию полагаются? Есть там вообще какие-нибудь «дружественные партии». А иначе, как я Марту увижу?

Самое прикольное — Аюкасова всё-таки пришла на финал! И не одна, а… с дядей и тётей! Уж не знаю, как она их уговорила. А может, уговаривать и не пришлось, и в той версии истории было всё точно так же.

Как бы то ни было, диктор торжественно объявил: «На финале присутствует генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв с супругой». Супругу по имени не назвали, а про племянницу и вовсе не упомянул.

Первым, как и планировалось, на ринг вышел Цзю. А вот меня внезапно переставили, и теперь мой бой будет вторым. Просто поменяли местами с кем-то из середины финалов. Скорее всего, чтобы не отнимать драгоценное время у генсека.

Выход Цзю против Хулио Гонсалеса сопровождался ревом трибун. И ведь утро ещё, всего-то десять часов, а зал под завязку! Ну а что я хотел? Воскресенье, решающие бои — иначе и быть не могло.

Скашиваю взгляд на правительственную ложу. А ведь я был там однажды, в прошлой жизни. Серьёзно. Попросили ящик с минералкой отнести. Располагалась она на центральной трибуне, примерно в середине длинной стороны арены, чуть выше уровня VIP-сектора. Попал я туда году эдак в девяностом — приехал на турнир, вроде бы от профсоюзов или что-то типа того.

Ложа имела свой коридор и отдельный вход — можно заехать, не пересекаясь с основной публикой, прямо через служебный вход с задней стороны комплекса. Это был закрытый бокс — мягкие, бархатные кресла, флажки СССР по периметру, на столиках — вода, фрукты, прочая мишура. А главное — обзор идеальный. Тогда я ещё подумал: «Чёртовы партократы! Сидят там в роскоши, а народ с талонами по очередям мается…»

И вот теперь вижу ту же ложу и довольную Светкину мордашку, выглядывающую из-за бархатных спинок. За ней маячат какие-то суровые дядьки. Конечно, не за ней — за генсеком. Девятое управление КГБ, не иначе.

Что по бою Цзю? В первом раунде мой друг, известный своим комбинационным стилем, сразу попытался захватить инициативу — быстрые руки, плотные серии, работа на опережение. Гонсалес же действовал хладнокровно, выжидая моменты для акцентированных контратак правой — своего фирменного оружия. Поэтому первая трёхминутка вышла почти равной: Костян несколько раз успешно вышел на среднюю дистанцию и пробил слева по корпусу, в то время как Гонсалес отвечал точными встречными правыми прямыми.

Во втором раунде Гонсалес стал действовать активнее, стараясь переломить ход боя за счёт опыта. Кубинец подключил работу на дальней дистанции — несколько раз пробивал жёсткий джеб и сразу уходил в сторону, не давая Цзю навязать размен вблизи.

Костян, понимая, что отдавать центр ринга нельзя, прибавил в агрессии. В середине раунда он провёл серию из двух-трёх ударов, пробивая через руку соперника, и одна из комбинаций заставила Гонсалеса отступить.

Зал взревел! Однако соперник быстро восстановил контроль и к концу раунда несколько раз чётко попал навстречу: его прямые правые застали моего друга при сближении.

По итогу раунд вышел напряжённым и конкурентным, но без явного преимущества. Гонсалес был точнее на дистанции, но и Цзю успел навязать несколько острых эпизодов в ближнем бою.

Третий раунд я смотрел уже мельком — сам готовился к выходу.

В перерыве Цзю, видно, подсказали, что положение на ниточке, и он пошёл вперёд с удвоенной энергией. Подключил фирменный для советской школы темповой натиск — зажимал Гонсалеса в углах, выбрасывал серии с короткой дистанции. Кубинец же делал ставку на защиту и точечные контратаки: умело клинчевал, когда Костя входил слишком близко, и сразу встречал его одиночными, но мощными ударами.

В одном из эпизодов Цзю удалось провести сильный левый боковой, вызвавший очередной всплеск эмоций на трибунах. Но Гонсалес ответил мгновенно: серия из прямого и хука — и уже кубинская делегация взвыла от восторга.

Концовку я пропустил, разминаясь, и вот судьи объявляют счёт… 15:15! Равный бой и непонятно по правилам бокса, кому отдадут победу.

Наступила нервная пауза, пока судьи совещались, пытаясь определить победителя. Я лично был уверен, что на правах хозяев победу должны отдать советскому боксёру, ведь правило «своего поля» работает во всех видах спорта… Но, её присудили кубинцу! Я прямо-таки вижу, как окаменели морды у нашего тренерского штаба.

— Вот суки, — шепнул тихонько Петрович, который в моем красном углу ассистирует. — Толик, сынок, покажи им всё, на что способен! Прошу!

Уже потом я узнал, как было дело. При ничьей — а такое случалось нередко — каждый из пяти судей обязан был сделать дополнительный выбор: указать, кого считает более достойным победы. Это и называлось Preference Rule — «правило предпочтения». Победу отдавали тому боксёру, кто был активнее, бил точнее, лучше контролировал дистанцию и темп и к концу боя выглядел свежее.

Если же и после этого голоса судей делились, скажем, 2–2–1, решающим становилось мнение рефери на ринге. Так вот, рефери — представитель самой, казалось бы, дружественной нам страны соцлагеря, гэдээровец Отто Миллер — отдал победу Кубе!

Впрочем, тем самым он невольно чуток подпортил шансы финалисту следующего боя — моему сопернику, Генри Маске.

Высокорослый