И пеплом стали звезды - Рина Сивая

Я ждала. Ждала и чувствовала, что после объяснений Улье от моего привычного мира останутся только осколки. Все внутри похолодело, дыхание стало прерывистым, будто атмосфера планеты вдруг стала для меня враждебной.

— То и значит, — капитан снова повернулся ко мне, но теперь в его взгляде я видела не злость, а сожаление. — Твой отряд официально признали погибшим еще до того, как ты выбралась из гор Жата. Когда ты поднималась на борт «Остиона», на МП-56 уже знали, что Линнея Трасс мертва.

Для меня его фразы звучали набором несвязанных слов. Я понимала их каждое по отдельности, но никак не могла сложить в целое, законченное предложение. «Остион», МП-56, Жат. Они скакали, сталкивались и рассыпались, как осколки стекла, царапая сознание. Все смешивалось в моей голове, не давая картинке сложиться окончательно.

Ив, видимо, понял мое состояние, поэтому приблизился и заговорил куда медленнее.

— Таймарин Корте не поверил в твою гибель. Он сорвался, угнал корабль и попытался отправиться в систему ГАР-97. Разумеется, ему не позволили. Он провел неделю в карцере, был лишен звания капитана и понижен до лейтенанта. А после этого ему продемонстрировали записи допроса сепаратистов с Жата, где они рассказывали, как уничтожали ваш отряд.

— Этого не может быть, — шептала я, даже не пытаясь понять или поверить. Воздух стал вязким, губы едва слушались, голос звучал хрипло, словно я говорила сквозь песок, и каждое слово отдавалось болью в груди.

— Задержанные сообщили, как ограбили крейсер, доставляющий новые «Истры» на фронт, и продемонстрировали уцелевшие корабли. Там есть записи вашего боя, Лин. И там видно, как вы все умираете.

— Но я — жива!

Только уверенности в моем шепоте не было. Слова тонули в горле, и я не знала, слышал ли их кто-то кроме меня самой. Возможно, я и не произнесла ничего вслух, только подумала. Ведь не могло же быть так, чтобы Тай поверил во все это?

— Корте запросил перевод, — продолжал Ив, нисколько не давая мне осознать услышанное. — Он не смог оставаться на базе, где ему все напоминало о тебе. Я знаю, что перевод одобрили, но мне не удалось узнать, куда именно перевели лейтенанта. Прости, но даже если бы ты могла вернуться на МП-56, Таймарина там бы уже не нашла.

Я не могла поверить. Я не могла осознать, что слова Улье — это правда. Мир вокруг качался, словно я находилась не в комнате, а на борту шаткой лодки посреди бушующего моря. Я не могла представить себе, что Тай меня похоронил, что он так и не дождался моего возвращения. Ведь я здесь, живая, я так рвусь к нему!

Но куда рваться, если Тая нет на МП-56? Где мне его искать? Комсофлот огромен. Межгалактический союз — еще больше. Вселенная и вовсе не имеет конца и края. Где же может быть мой Таймарин? Единственный мужчина, которого я любила. Единственный, которого я люблю.

Глава 15

Грудь сдавливало так, что я хватала ртом воздух, как утопающая. Горло дергало болью при каждом вдохе, в нем стоял вкус соли, будто я захлебывалась морской водой. Перед глазами вспыхивали пятна, и от осознания собственного бессилия хотелось выть. Тай угнал корабль, чтобы найти меня, даже не задумываясь о последствиях. А я, вместо того чтобы поступить аналогично, сидела тут и ждала неизвестно чего! Потому что Ив день за днем мне твердил, что скоро все разрешится.

А я ему верила.

— Это ты, — поднимая на него свои отвратительно черные глаза, произнесла я бывшему другу. — Ты все знал с самого начала. Еще там, на «Остионе», встречая меня в ангаре, ты уже знал, что меня объявили мертвой!

Улье сжал губы, но не опустил взгляда, как обычно делал, если чувствовал себя виноватым. Нет, я совершенно не знала этого мужчину, которому рискнула довериться. Я думала, что в нем осталось хоть что-то от названного брата, который таскал меня на плечах и шутливо толкал в плечо, но на деле Ив вел свою собственную игру по неизвестным правилам, в которые меня не забыл, а не захотел посвящать. И это его молчание, равно как и серые глаза, полные печали, лишь подтверждали мою правоту.

— Целую неделю! — я оттолкнула Улье обеими руками, вложив столько силы, что архонец пошатнулся и отступил на несколько шагов. — Тай провел в карцере целую неделю, пока ты таскал меня из галактики в галактику! Он успел запросить и получить перевод! Он успел покинуть МП-56! А ты, зная все это, не давал мне просто сообщить ему, что я — жива!

Внутри меня все взорвалось — я кричала так, что в горле хрипело, слезы жгли кожу на щеках, а кулаки ломили от ударов о его грудь. Мне было обидно и больно, что из-за чьего-то эгоизма я потеряла единственного дорогого сердцу мужчину и не имела теперь никакой возможности узнать его судьбу.

— Ты бы убила его своим сообщением!

Но я не слышала. В ушах стоял только собственный отчаянный крик, мир сузился до моих рыданий и ненавистного ныне лица. Я сыпала проклятьями с той же частотой, что и ударами, а Улье пытался меня успокоить. Я обвиняла его во всем, я говорила, что он должен был дать мне умереть там, на «Остионе», и это было бы куда милосерднее, чем сейчас говорить мне о том, что Таймарин за этот месяц успел смириться с моей смертью.

Я не знаю, сколько продолжалась моя истерика. Наверное, очень долго, потому что осознала я себя на сидящей на кровати и полностью выбившейся из сил. Губы дрожали, тело било мелкой дрожью, дыхание срывалось и рвалось наружу вместе с новой волной боли. Глаза горели, веки распухли, бесконечные слезы все еще стекали вниз, а в сердце поселилась огромная пульсирующая черная дыра с острыми краями, которые резали мне душу с каждым новым вздохом.

— Лин, послушай, — Ив опускался передо мной на колени и подхватывал мои ладони своими. Я отстраненно подумала еще, какие горячие у него пальцы, но оказалось, что это мои были слишком холодными. Словно с солеными слезами из меня ушло все тепло и вся жизнь. И я бы хотела, чтобы тот момент был для меня последним. — Я понимаю, тебе сейчас кажется, что все плохо, и…

— Девяносто восемь и шесть, — не дала я Улье закончить фразу. Он поднял на меня недоуменный взгляд.

— Что?

— Наша совместимость, — убитым голосом пояснила я, глядя куда-то в стену. — Почти сотня. Ты хоть раз встречал архонцев с таким