И пеплом стали звезды - Рина Сивая

сердце, но к которому спустя несколько часов рассуждений пришел здравый смысл: как бы мне не хотелось видеть Тая, как бы не хотелось сообщить ему о себе, я — это бомба замедленного действия, которую держал в руках полковник Элиас. Я опасна не только для самой себя, но и для тех, кто попытается мне помочь, а Тай, без сомнения, будет в числе первых.

Возможно, даже если я найду способ с ним связаться, он и не успеет получить мое сообщение: его перехватит кто-то из сообщников предателя, а дальше Таймарин станет рычагом давления на меня. Или, наоборот: Элиас будет использовать чувства Корте, чтобы влиять на меня. А я ведь тоже помчусь к нему, сломя голову, если Тай позовет.

Но так мы оба окажемся под ударом, давая полковнику возможность уничтожить двоих одним ударом. Могла ли я подставить Тая? Я не хотела этого больше всего на свете.

Поэтому, разбивая руки в кровь о неровный пол, воя в голос и умываясь слезами, я принимала самое отвратительное, самое сложное и самое болезненное решение в своей жизни: дать Таймарину жить без меня. Если он сможет это пережить, если на его новом месте службы у него все сложится — я буду только рада за него. Не сейчас, конечно — сейчас меня рвет на куски от боли и безысходности, но когда-то позже я совершенно точно порадуюсь, узнав о том, что Корте получил очередное повышение, стал командиром целой флотилии или получил новую награду.

Я буду радоваться, когда он станет самым молодым генералом-архонцем. Улыбнусь, когда узнаю, что он нашел себе архонку с достаточной степенью совместимости, чтобы завести с ней ребенка. Пожелаю счастья, если он решит именно с ней провести оставшуюся ему жизнь.

Но пока буду только кусать губы в кровь, сжимать пальцы так сильно, что ногти впивались в кожу, заламывать руки от тупой боли в груди и молить всех существующих и выдуманных богов лишь об одном:

— Пожалуйста, пусть он живет!

Глава 17

Я уснула на полу, свернувшись клубочком. Тело ныло от жесткости покрытия, но усталость перекрывала всякий дискомфорт. А утром я впервые проснулась с сухими глазами. Веки были тяжелыми, будто сделаны из свинца. В районе сердца образовался ледяной метеорит. Все еще было больно, до безумия больно. Но я смогла подняться на ноги, собрать весь свой немногочисленный скарб в сумку, положить бластер в карман длинной накидки с капюшоном и покинуть номер.

Я заставила себя позавтракать в забегаловке на первом уровне, и вкус еды показался пресным, словно рот отказывался принимать что-либо, кроме горечи. А после с удивлением узнала, что оплаты за проживание с меня не требуется: Ив оплатил до своего отъезда, да еще и на неделю вперед. Но засиживаться дальше я не стала: забрав остаток платежа, я последовала к ближайшему банку. На счете, который мне прислал Улье, оказалось десять тысяч кредитов. Для покупки корабля было мало, но на несколько перелетов или пару месяцев достойной жизни хватит.

После этого я сразу же избавилась от коммуникатора. Понятия не имела, действительно ли он был «чистым», как говорил Ив, но ему я больше не доверяла и не хотела, чтобы по устройству он меня когда-то вычислил. В то, что он сообщит мне о Тае, если узнает что-то, я тоже не верила. В груди разрасталась холодная решимость: выясню все сама, но только тогда, когда исчезнет угроза.

Явный плюс торговых планет: тут можно найти все, что угодно, в том числе новый коммуникатор за весьма приемлемую сумму, а еще все друг друга знают. Поэтому продавец, которому я передавала деньги, с радостью пояснил мне, где найти торговца двигателями Эш-Тарви.

Эш-Тарви оказался тартийцем — представителем одной из закрытых галактик, не входящих в союз. У него были тонкие крылышки, как у стрекозы, и вытянутое короткое тело как у слизняка. Запах от него исходил терпкий, пряно-гнилой, резавший ноздри. Тартийцы не носили одежды, потому что половых органов у них не было: они размножались исключительно в лабораториях. Как они выживали до сих пор, никто не знал: их планета была закрытой для посещений, а сами тартийцы о своей истории не рассказывали. У них всех, поголовно, был поганый характер, отличительными чертами которого являлись жадность, изворотливость и хитрость.

Не удивительно, что многие из них впоследствии становились торговцами.

— Да-да, Ив Улье говорил, что придет архонка от него, — выслушав меня, эта гусеница с крылышками начала летать вверх-вниз, задумчиво постукивая своими тонкими лапками-ручками по месту, где предполагался подбородок. — Это будет строить три сотни кредитов.

— Улье уже все оплатил, — холодно бросила я. — Но я докину немного кредитов к его сумме, если ты забудешь о том, что когда-то меня видел, и куда именно я отправлюсь.

Рот тартийца сложился в мерзкую улыбку, а белесые глаза-бусинки засветились в предвкушении наживы.

— И куда же ты хочешь отправиться, красавица?

— А куда ты можешь меня отправить?

— Куда угодно, — в подтверждение своих слов Эш-Тарви снова качнулся вверх-вниз и замер на уровне моих глаз. Ростом он едва бы доставал мне до живота, если бы встал на пол, поэтому продавцу и наверняка контрабандисту приходилось постоянно использовать крылья. — Но, если ты вдруг захочешь к нийцам, придется доплатить — сейчас по их секторам летать небезопасно. И никаких гарантий!

Нет, так глупо умирать я не собиралась. Внутри пробивалась крохотная искра упрямства: раз я жива, то обязана идти дальше. Если три дня в гостиничном номере меня не убили, значит, в моем существовании еще был смысл. Как минимум убедиться, что с Таем все хорошо, что он жив и справляется со всем.

Поэтому так и подмывало попросить тартийца отправить меня на МП-56, но разум напоминал, что там я ничего не найду. А стоит мне вступить на борт станции, обо мне наверняка доложат Элиасу. Или задержат как очередную сепаратистку, выдающую себя за Линнею Трасс.

К тому же, вряд ли Эш-Тарви обладал достаточными связями, чтобы иметь доступ на военные базы союза. Даже если не брать в расчет тот факт, что торговец — не член союза, все станции Космофлота принимают лишь ограниченное количество гражданских и торговых судов, да и те только после тщательной проверки.

Но это все безнадежные рассуждения. На МП-56 мне нечего делать, Тая там нет. Возможно, он перевелся куда-то даже не на станцию, а на флагман, и угадать его месторасположение будет просто невозможно. Может быть, его перевод был так легко одобрен и быстро выполнен, потому что