И пеплом стали звезды - Рина Сивая

Это были хорошие сны, в этом и была их проблема. Я начинала скучать. И снова просыпалась в слезах, но теперь они были вызваны не страхом. Тоской. Тоской такой сильной, что пару раз я всерьез задумывалась о том, чтобы разнести себе голову выстрелом из бластера. Останавливало то, что я все еще ничего не знала о судьбе Таймарина.

А сегодня я сама себя лишила призрачного шанса узнать хоть что-то. Я даже не пыталась связаться с эсминцем, прежде чем открыть по нему огонь. Будто на самом деле забыла про Тая. Забыла про то, что он для меня значил. Предала его во имя собственного выживания.

Даг Тариус появился незаметно и опустился рядом, прижимаясь спиной к корпусу корабля, пока я сидела, уткнувшись лицом в колени. Он долго молчал, прежде чем спросил:

— Расскажешь, что происходит?

Я не собиралась. Я так долго молчала о том, что творилось у меня внутри, что всерьез поверила, будто никогда и никому не смогу открыться хоть немного. Но в тот момент мне было так страшно и одиноко, что я все же произнесла голосом, сорванным до шепота:

— Ты любил когда-нибудь?

Я не смогла оторвать лба от собственных коленей, поэтому не видела, как на мой вопрос отреагировал капитан.

— Именно поэтому я здесь, — слишком печально выдал он спустя паузу. В его голосе прозвучала боль целой вселенной.

— И я.

Мы молчали, никто не желая говорить о личном. Я ничего не знала о Даг Тариусе, но те минуты тишины дали мне понять, что он тоже невыносимо одинок. Его сердце разбито, как и мое. И мы оба пытались жить, не обращая на это внимания. Два призрака, греющиеся у холодного двигателя корабля.

Отсюда нелюдимость. Отсюда снотворное. Отсюда это место в самом дальнем углу корабля, где мы нашли друг друга в минуту отчаянной горечи.

— Он мог быть на том корабле, — едва слышно прошептала я, сжимая руки так сильно, что ногти впились в ладонь, оставляя глубокие ранки. Кровь выступила теплыми каплями.

А я его убила — подумала, но не смогла произнести вслух. Думаю, Даг понял это и без меня.

— Мы подняли на борт четыре спасательные капсулы. Они сильно пострадали, но трое солдат выживут. Один из них в сознании, ты можешь с ним поговорить.

Я хотела и не хотела этого, опасаясь слов, которые тот мог мне сказать. Но капитан не настаивал, давая мне самой выбрать, как поступить.

Он просидел со мной еще немного, а после сигнала коммуникатора положил руку мне на плечо и тихо произнес:

— Ты спасла нам жизнь, Лин. Даже если это стоило тебе души и обратило твои звезды в пепел. Я никогда об этом не забуду.

Его прикосновение было тяжелым, как приговор, и в то же время единственной опорой в рушащемся мире.

Пальцы Дага всего на миг сжались сильнее, а после отпустили. Он ушел, оставив меня наедине с собственными тяжелыми мыслями и решением, которое я должна была принять, чтобы узнать хоть что-то или навечно остаться в неведении.

Страх душил меня наравне с отчаянием. Но спустя какое-то время я все-таки сдалась обоим. Жить без Тая было невыносимо. Но зачем вообще это делать, если он и сам уже мертв?

Именно поэтому я нашла в себе силы, чтобы на негнущихся ногах подняться с места и последовать в медотсек.

Мне нужно было задать всего один вопрос. А бластер для последнего залпа всегда находился при мне.

Глава 20

Стоило дверцам плавно отъехать в сторону, как моему взгляду предстала Мирайя, наш доктор, снимавшая показания с капсулы одного из раненых солдат. Воздух в медотсеке был густым от запаха антисептика и свежей крови.

— Он там, — курианка кивнула на соседний отсек, не дав произнести ни слова. — Вроде бы не спал.

Я не стала спрашивать, откуда она знала, кто мне нужен, а просто прошла в нужном направлении, останавливаясь перед солдатом в темно-зеленой форме Космофлота. Не пилот и не десантник, возможно, бортинженер или кто-то из обслуживающего персонала погибшего корабля.

Он действительно не спал и, увидев меня, с трудом стянул кислородную маску с лица. Кожа под ней была бледной и влажной.

— Архонка среди пиратов? — его голос звучал глухо: мне приходилось вслушиваться, чтобы расслышать. — Чего только не встретишь во вселенной.

Он и сам был архонцем, только полукровкой: его наросты на голове были слишком малы для чистокровного представителя нашей расы. Мутные глаза полны усталости и боли, но чего в них точно не было, так это страха.

— Лейтенант Таймарин Корте, — глухо выдала я, вздрагивая от имени Тая, впервые за долгое время произнесенного вслух. Оно обожгло губы, как раскаленный металл. — Знаешь такого?

Те секунды, пока солдат размышлял, показались мне вечностью. Я не думала о Мирайе, прислушивающейся к нашему разговору, я не думала о Даг Тариусе, который наверняка запросит у своего врача полный пересказ услышанного. Я думала о том, что произойдет, если архонец скажет, что Тай был на корабле. И о том, что сделаю после.

— Лейтенанта не знаю, — в итоге выдал солдат, а я не сдержала облегченного вздоха. Воздух снова наполнил легкие. — Но я слышал об одном капитане Корте, герое битвы в системе ХАСТ. Говорят, самый талантливый из архонских пилотов.

Я кивнула и его словам, и собственным мыслям. Конечно, это Тай, разве можно найти еще одного архонца, летающего так, как он? Тем более с фамилией Корте.

— На каком корабле он служит? — попытала я удачу еще раз.

— Кажется, той битвой командовал полковник Элиас, — архонец нахмурился, явно напрягая память, а у меня внутри все оборвалось. И будто бы ледяная рука сжала горло. — Не помню, как называется его флагман, но, вроде бы, тот Корте привязан к нему.

— «Остион», — подсказала я, словно сама вгоняла в себя нож, и отвернулась.

— Да, точно, — сипло донеслось мне в спину, когда я уже покидала медотсек.

Все мои наихудшие предположения сбылись: Тай действительно получил перевод на «Остион», теперь я в этом не сомневалась. Не бывало таких совпадений, я в них никогда не верила. Элиас пристроил Корте поближе к себе, чтобы иметь возможность уловить тот момент, когда я попытаюсь выйти на связь с Таем.

Значит, я никогда не смогу этого сделать, не подставив Таймарина под удар.

Значит, я потеряла его окончательно. Окончательно и бесповоротно.

Тут не