Заклинатель 7 - Алекс Каменев

Сыч осторожно покосился под ноги. Взгляд скользнул по огромному пустому помещению, вытянутому с одного конца до другого. Пол был выложено деревянными досками, весь день колдун на них что-то чертил, вырезая в поверхности замысловатые знаки и странные пересекающиеся линии.

Итоговый рисунок так и не удалось посмотреть, после работы волшебник свои художества старательно посыпал песком и пылью, которых в таких строениях всегда хватало с избытком. Но место, с которого колдун велел ни в коем случае не сходить, Сыч старательно запомнил и теперь стоял на нем, рядом с единственным ящиком в огромном пустом помещении, и горящей алхимической лампой, дававшей скудный свет.

— Все в порядке? — голос раздался из темноты, заставив Сыча вздрогнуть.

Где-то в полумраке дальнего угла склада скрывалась закутанная в темный плащ фигура, но слова прозвучали так, словно колдун стоял за спиной.

Сыч облизал пересохшие губы, выдохнул.

— Да.

— Хорошо, они скоро придут. Где-то человек двадцать окружают здание, видимо хотят ворваться одновременно.

— Откуда вы знаете? — слегка нервно спросил вор. Осведомленность колдуна пугала, неужели он может следить за прилегающими к складу окрестностями? А если да, то как это делает?

Впрочем, наверное, лучше не знать, от магии надо держаться подальше. Однако чародей ответил:

— Я разбросал по округе несколько сторожевых паутинок, сотканных из теней. Несколько из них пересекли наши будущие гости, дав знать о своем приближении.

— Может это кто-то другой, — возразил Сыч.

Из тьмы прилетел короткий смешок.

— В это время дня, да еще в таком районе? Нет, это ваши приятели идут убивать вас, надеясь заодно поживиться. Прознав о сделке, они не смогли удержаться, решив сделать два дела сразу, избавиться от вас и взять бразды правления в гильдии в свои руки, заодно обогатившись.

Старый вор лишь покачал головой, коварство колдуна и холодный расчет даже на него произвели впечатление.

— Мы убьем всех, и ваша власть останется незыблемой, — продолжил колдун, теперь он говорил равнодушным тоном словно о чем-то уже сбывшимся.

И это тоже произвело на главу гильдии впечатление.

— А если они войдут, увидят меня одного и сдадут назад? — спросил он, лишь бы развеять чересчур уверенное поведение чернокнижника.

И снова из мрака прилетел короткий смешок.

— Увидев желанную цель на расстоянии удара прямо перед глазами? Даже если у кого-то и мелькнет мысль о ловушке, она тут же будет задавлена напоминанием о численном превосходстве. Они знают, что у вас мало осталось верных людей и потому бросятся вперед, уверенные, что сейчас все закончится. Они просто не смогут остановиться.

И Сыч про себя недовольно признал: да, не смогут, физически не смогут удержаться, увидев его стоящим посреди пустого помещения рядом с ящиком и лампой, у которой лежал толстый кошель, отлично видный даже от двери. Точнее ублюдки, конечно, сначала затормозят, но потом все равно бросятся, не сумев побороть желание покончить со всем разом.

Надо признать, чернокнижник все хорошо рассчитал, даже сам Сыч не смог бы лучше. Точнее он бы придал большего правдоподобия, поставив рядом несколько человек, наряженных богатыми купцами, чтобы оправдать встречу. Но колдун сказал, что это без надобности, что одинокая фигура главы воровской гильдии сыграет лучшую роль триггера, чем сама встреча.

Сыч понятия не имел, что такое «триггер» и какая роль ему отводилась, но интуитивно понял, о чем речь и молчаливо согласился. Да, юные шакалы не смогут удержаться и обязательно нападут, полностью уверенные в своем превосходстве. И погибнут, попав в начертанные на полу странные узоры.

— Можно задать вопрос? — неожиданно для самого себя спросил Сыч в темноту.

Последовала небольшая пауза, кажется, колдун проверял, где находятся их «гости», и лишь после этого ответил:

— Можно, немного времени еще есть.

Вор помедлил, затем осторожно осведомился:

— Что вы сказали девице, с которой развлекались три дня, отчего она потом подломила кассу у хозяйки веселого дома и сбежала?

Снова раздался короткий смешок. Похоже разговор, да и вообще вся ситуация с главой воровской гильдии чернокнижника забавляла.

— Она сбежала? Не знал. Видимо Яола поняла, что хочет другой жизни и что для этого необходимо сделать все необходимое несмотря ни на что. И сделала это, решив идти до конца.

— Теперь ее ищут, — угрюмо буркнул Сыч. — Если найдут, девчонке не поздоровится, мамаша Марго с нее живьем шкуру спустит.

Он не видел этого, но кажется колдун равнодушно пожал плечами.

— Каждый делает свой выбор сам. Если хочешь другой жизни, будь готов к риску. Либо же ничего не делай, оставаясь в покое, жди пока привычное болото повседневности не поглотит с головой.

Старый вор вздрогнул, слишком уж пророческими прозвучали слова. Веяло от них какой-то безысходностью. Может в этом и есть правда жизни? Бросить все и сбежать? Как девка из веселого дома. Она наверняка уже на полпути в заморские страны, откуда никакая мамаша Марго не достанет. И начнет жизнь с чистого листа, полностью избавившись от прошлого. Станет тем, кем захочет, без груза прежних лет.

Видение возможного будущего оказалось столь захватывающим, что Сыч на мгновение даже потерялся. И тем отрезвляюще прозвучали следующие слова, сказанные холодным голосом колдуна:

— Они на подходе.

Сыч подобрался и в ту же секунду услышал невнятный шорох за дверью. Снаружи кто-то пытался осторожно приоткрыть створку, чтобы заглянуть внутрь. В следующий миг раздался скрип намеренно плохо смазанных петель.

Они не скрывались, чувствуя свое превосходство, вошли по одному, уверенно, нагло. Руки поигрывали кривыми ножами и залитыми свинцом дубинками, что так удобно орудовать в ближней бою. Один держал багор, видимо подхваченный у наружных стен портового склада.

Они ничего не говорили, и если и удивились, увидев Сыча одного, то ничего не сказали, лишь в полутьме злобой сверкнули глаза. Той злобой, что обладал лишь опьяненный от собственной безнаказанностью обнаглевший молодняк, искреннее считающий, что весь мир им обязан.

Сыч вздрогнул, вдруг представив, что произошло бы в действительности, если бы у зубастых щенков все получилось. Стая растерзала бы его в клочья, а окровавленное тело после расправы, сбросили бы в залив, даже не став привязывать груз.

Потому что молодое поколение считало этот мир своим и собиралось драться за него без пощады. Именно это светилось в глазах юных бандитов — злоба и абсолютная безжалостность, а главное готовность идти до конца.

Старый вор через силу улыбнулся. Колдун все правильно рассчитал, ни один из зверят