Рассвет русского царства. Книга 6 - Тимофей Грехов

Мы помянули Василия Фёдоровича и Андрея Фёдоровича. Как полагается, тремя чарками, не чокаясь, в полной тишине.

Я украдкой следил за Алексеем. Боялся, что снова сорвётся и что-нибудь вытворит. Тем более, что после напряжения похорон и поминок алкоголь в голову бил сильнее. Но Алексей держался.

— За отца… — произнёс он, — и за дядю Андрея. Мне их будет не хватать.

— И за мужа, — тихо добавила Анна Тимофеевна.

— Пусть земля им будет пухом, — закончил я.

Мы выпили. Алексей поставил чарку на стол перевёрнутой, показывая, что на сегодня хватит.

После чего посидели ещё немного, слушая тишину, и разошлись по комнатам.

Эту ночь я снова провёл у Шуйских.

И перед сном ноги сами принесли меня к детской. Нянька ещё не спала и старалась успокоить не желающую укладываться Анфису.

Я присел рядом, и она тут же ухватилась тёплой ладошкой за мой палец. Полезла ко мне.

— Ка-ку! — потребовала она и я не сразу понял, что она просит. — КА-КУ! — ещё громче сказала она.

— Господин, — произнесла нянька, — девочка сказку, видимо, просит.

— Сказку, — повторил я, глядя на дочь. Но ответа я не услышал, девочка просто забралась мне на колени и улеглась мне на руку.

Я улыбнулся и начал плести какую-то небылицу про умного лиса и храброго медведя, мешая русские сказки с сюжетами диснеевских мультиков из прошлой жизни. Не знаю сколько мы так просидели, но не думаю, что совру, сказав, что прошло не меньше часа. И когда она наконец-то уснула, я переложил её в кроватку, после чего тоже пошёл спать.

* * *

С самого утра ко мне приехали гости. И я вышел на крыльцо, где меня ждал Семен.

— Дмитрий Григорьевич, — улыбнулся он и снял шапку. — Всё в порядке в лагере, я просто приехал посмотреть, как ты тут. И всё ли в порядке.

— Добро, — ответил я и тут же спросил. — Что с пушками?

— Пушки укрыли, салом натёрли, чтоб сырость не взяла.

— Припасов хватает? Ничего прикупить не надо?

— Пока хватает, — ответил Семен. — Но на обратный путь, когда соберёмся, лучше поднакопиться крупами и овсом для лошадей. — И чуть тише спросил. — Что с Ярославом?

— Сегодня многое решится, — ответил я. Семен не был подчинённым в простом понимании. Я воспринимал его скорее, как друга. Всё-таки нас многое связывало. Начиная с того, что он учил меня держать лук и копьё, заканчивая тем, что я вместе с ним и Ратмиром отправился в Казанское ханство вызволять Лёву. И поэтому доверял Семену безоговорочно. — Но если что, — продолжил я, — ты со мной?

Семен ответил не сразу.

— Да, я с тобой. Но, надеюсь, до этого не дойдёт.

— И я тоже, Семен… я тоже.

На этом разговор закончился, и я вернулся в дом, где нашёл в горнице Алексея.

— Лёша, — обратился я к нему. — Просьба есть. Можешь попросить Всеволода узнать, как там Ярослав и Марьяна. Выполнили мою просьбу стражники, и может ещё чего им надо. А?

Ещё мне хотелось попросить и за Ратибора с Любавой. Но язык не повернулся. Я понимал, что это перебор.

Алексей посмотрел на меня с пониманием.

— Сделаю, — коротко кивнул он. — Доем и велю Всеволоду отправляться.

— Спасибо, — сказал я, после чего сел рядом, и служанка тут же поставила мне тарелку с едой.

А ближе к полудню я отправился в Кремль.

Иван Васильевич принял меня в той же малой палате. И снова мы были с ним почти что один на один. Только пара рынд и служка у стены за столиком сидел, что-то усердно выводил пером.

Великий князь тоже сидел за столом, заваленным свитками и грамотами. Он не поднял головы, когда я вошёл, продолжая вчитываться в какой-то документ.

Мне показалось, что его взгляд стал мягче. Та ярость, что била из него на совете, улеглась, и в душе шевельнулась робкая надежда…

Может, выгорит? Может, удастся вымолить прощение для Ярослава и Марьяны.

Я поклонился и стоял так почти минуту.

— Говори, Строганов, — наконец сказал он, не отрываясь от чтения. — Зачем встречи искал?

Я вдохнул поглубже, стараясь подобрать «лучшие» слова.

— Великий князь, — начал я. — Прошу тебя… Пощади служанку Марьяну, что схвачена вместе с дворовыми Ряполовских.

Иван Васильевич замер.

— Готов заплатить за неё виру, какую скажешь, — продолжил я, видя, что он молчит. — За нож схватилась она со страху, к тому же вреда никому не нанесла.

Великий князь медленно поднял голову и с прищуром посмотрел на меня.

— Почему? — спросил он. — Почему ты заступаешься за неё? Обычная дворовая баба, хоть и из свободных. Служила изменникам. Что тебе до неё?

И в этот момент я совершил ошибку, о которой буду желать всю оставшуюся жизнь. Я решил сказать правду и, видит Бог, я хотел как лучше. Но, как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад…

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Потому что дочь её — моя, Великий князь, — выдохнул я. — Я забрал девочку из тюрьмы. Но мать… Не могу я ничего не делать, зная, что женщина, родившая от меня дочь, будет казнена. И была бы вина на ней страшная, я бы не заступался, но… — замолчал я не став повторяться.

Я ждал чего угодно. Но того, что случилось, я просто не мог предсказать. У меня даже в мыслях не было, что Иван Васильевич так перевернёт ситуацию, и, что хуже всего, «примерит» её на себе.

Лицо Ивана Васильевича вдруг исказилось, словно его ударили кинжалом под рёбра. В глазах блеснуло безумие.

Он рывком вскочил из-за стола, с грохотом опрокинув дубовый стул.

— Ублюдки! — прошипел он, и слюна брызнула с его губ. — Все вы одинаковые! ВСЕ!

Он шагнул ко мне.

— Не можете удержать в штанах! Кобели! Под каждой юбкой вам мёдом намазано! Жены свои есть, а вам всё мало! Чужих баб портите, ублюдков плодите, а потом «пощади», «виру возьми»⁈

Его трясло. Это была не злость на меня, Строганова. Это была его собственная боль, за унижение, за рога, которые наставила ему Мария Борисовна с Глебом. Он видел во мне не верного слугу, а зеркало своего позора. Он видел мужчину, который «согрешил» на стороне… ОН ВИДЕЛ ВО МНЕ ГЛЕБА!

— Великий князь… — попытался я вставить слово, но в этот момент произошло второе событие, которого я никак не мог ожидать.

Иван Васильевич замахнулся и ударил. Причём сделал это вложив в удар всю силу.

Моя голова мотнулась, но я устоял. Более того, я мог увернуться, рефлексы позволяли, как и мог перехватить руку. Но я не стал этого делать.

Иван