Рассвет русского царства. Книга 6 - Тимофей Грехов

Она откинулась на подушки и закрыла глаза рукой. На некоторое время в помещении повисла тишина. Судя по всему, родные Марии усиленно думали, как ей помочь. И в какой-то момент Тверской перевел взгляд на меня.

— Ты сказал, что разозлил Ивана Васильевича, — произнес он. — Что ты ему сказал?

Я усмехнулся.

— Это мое дело, княже, — ответил я. — И никого, кто сейчас тут находится, не касается.

Лицо Тверского потемнело. Ему явно не понравился мой ответ.

— Смотрю, ты все-таки забыл свое место, Строганов, — процедил он сквозь зубы, делая шаг ко мне.

Я же не шелохнулся.

— Я пришел помочь, — спокойно парировал я, — потому что ты умолял меня на коленях. Но получилось так, что вы меня выманили, чтобы своей ложью прикрыть свой проступок, — я повернулся к кровати, глядя на Марию Борисовну. — А теперь требуете, чтобы я лгал государю, рискуя собственной головой.

Мария Борисовна открыла глаза. Теперь в них не было ни страха, ни мольбы. Только расчетливый блеск.

— Дмитрий, — жестко произнесла она. — Я не хотела так с тобой говорить. Но, видимо, тебе следует напомнить, что тем, кем ты стал… дворянином… ты стал благодаря мне. Это я шепнула Ивану нужное слово, и уверена, ты это прекрасно понимаешь.

Я кивнул.

— Согласен и отрицать этого не буду. — Я сделал паузу, — Но и ты, видимо, забыла, Великая княгиня, что я спас тебя. Сначала от яда, которым тебя пичкал Франческо. А потом еще и от подосланных убийц, рискуя собственной шкурой. На мой взгляд, я заслужил свое дворянство по-честному.

Она оценивающе смотрела на меня и уголки ее губ дрогнули в горькой усмешке.

— Ты прав, — неожиданно легко согласилась она. — Ты прав, Дмитрий. Но послушай… Я могу сделать куда больше. И буду благодарна куда сильнее, если ты поможешь мне сейчас.

Немного подумав, я решил узнать о чём она говорит. И кто знает, может получится использовать эту ситуацию себе на пользу.

— Ты хочешь попробовать сбежать? — спросил я у Марии Борисовны

Великая княгиня смерила меня нечитаемым взглядом.

— Это один из вариантов, — уклончиво ответила она. Затем опустила взгляд на свой живот, погладив его машинальным жестом.

— Вот только в таком положении… — голос ее дрогнул. — На положительный исход я мало рассчитываю. И рисковать дитём нерождённым я тоже не собираюсь.

— И что же ты хочешь делать? — спросил я.

Глава 9

Я смотрел на Марию Борисовну и не верил своим ушам. Мне казалось, что я ослышался, вернее я хотел верить в это!

Но взгляд Великой княгини оставался неизменно холодным.

— Убей Ивана! — повторила она. — Убей, и я возвышу тебя до высот, о которых ты и мечтать не смел. Ты станешь не просто воеводой Нижнего Новгорода. Ты будешь править рядом со мной. Станешь регентом при моём сыне, когда я сяду на престол за малолетством наследника. Или даже… — она сделала паузу, и в её глазах мелькнул хищный блеск, — больше, чем регентом.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от страха перед Иваном, а от осознания того, как далеко она готова зайти. Мне было сложно поверить, что та Мария Борисовна, которую я лечил… проводил сутками на пролёт рядом с ней, помогая пройти через сложную очистку организма, и та, что сейчас передо мной, это одна и та же женщина.

Я медленно сделал шаг назад, увеличивая дистанцию между нами и перекрестился. В тот момент я на секунду поверил в бесов, которые могли вселиться в её тело. Но здравый рассудок всё-таки взял верх, и я, глядя ей в глаза, ответил.

— Я не убийца, Мария Борисовна. Я лекарь… воин. Но я не наёмный душегуб, чтобы резать глотки по заказу обиженных жён.

Мне стало ясно, что Мария Борисовна решила сыграть ва-банк. И для неё единственный шанс на спасение — это убить Ивана Васильевича.

В голове пронеслись образы из будущего. Если Иван III умрёт сейчас, не завершив объединение земель, не скинув окончательно Орду… Русь снова погрузится в хаос усобиц. Литва, Казань, Большая орда — все ринутся рвать ослабевшую Москву на куски.

— Мария, что ты такое говоришь⁈ — голос Михаила Борисовича сорвался на фальцет. Он смотрел на сестру с ужасом, словно видел перед собой призрака. — Ты сама себя слышишь⁈ Это же измена!

К растерянному князю присоединилась и Анна Борисовна. Она побледнела и судорожно вцепилась в спинку стула.

— Маша… — прошептала она, — ты меня пугаешь. Одумайся! Господи, да ты же сама виновата во всём, что с тобой происходит! Если бы ты не путалась с Глебом, если бы хранила верность, этого бы ничего не было! А теперь… теперь вместо раскаяния, вместо молитв о прощении, ты собираешься совершить ещё более страшное преступление?

Анна озвучила то, что крутилось у меня на языке. Я молча уставился на Марию, ожидая её реакции. Казалось, слова сестры должны были хоть немного отрезвить её.

Но Великая княгиня лишь криво усмехнулась.

— Раскаяние? — переспросила она с ядом в голосе. — А что мне остаётся делать, Аня? Плыть по течению, как бревно? Смиренно опустить голову и ждать, когда меня постригут в монахини и запрут в каменном мешке на Белоозере? Я не могу сидеть сложа руки! Нужно что-то делать, Аня! Миша! — Она перевела взгляд на брата. — Разве вы не понимаете, если Иван отправит меня в монастырь… — она сделала многозначительную паузу, — то и вам не поздоровится! Думаете, Иван выполнит договорённости по плавному вхождению Тверского княжества в Московское? Думаете, он оставит вас при власти? Он выжжет память о нас!

Михаил Борисович, до этого стоявший в оцепенении, вдруг побагровел. Он с силой ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть серебряный кувшин.

— Ты… Маша, скажи… — прорычал он, — ты что, белены объелась⁈ Да, ты права! Я со вчерашнего вечера не могу попасть к Ивану на приём, меня дальше порога не пускают! Но виновата во всём этом ТЫ! Ты и твоя похоть! А я теперь должен расхлёбывать! И вместо того, чтобы искать пути примирения, ты толкаешь нас на плаху⁈

— А я и не спорю! — выкрикнула Мария, приподнимаясь на локтях. — Я виновата! Но теперь уже поздно искать правых! Теперь, если мы ничего не сделаем, то быть беде! Нам нужно действовать на опережение, иначе…

— БА-БАХ!

Договорить она не успела. Чудовищной силы грохот разорвал воздух. Пол под ногами качнулся так сильно, что я едва устоял на ногах. Стены дрогнули, и с потолка посыпалась штукатурка