«Серебряное». Прятки в темноте - Александра Шервинская

class="p1">– Между прочим, – я подбоченилась, – это ты такое говоришь, пока сам не влюбился. А как настигнет тебя чувство, так сказать, большое и светлое, ты меня вспомнишь. И не на такую глупость согласишься, лишь бы в дураках не оказаться.

– Может, ты и права, не знаю, – сомнения в голосе парня хватило бы на всю нашу компанию, – но раз тебе припёрло, то помогу, чего уж там. Но если Самойлов полезет мне морду бить, драться всерьёз буду. Так что подумай, Лизхен, оно тебе точно надо?

– Спасибо, Марк, – поблагодарила я, – но если я увижу, что Женька ни на кого меня менять не спешит, то сама ему всё расскажу и извинюсь.

– Ну ладно, – он пожал плечами и снова хмыкнул, – дурь несусветная, конечно, ну да ладно. От меня что требуется?

– Ничего особенного, – я надеялась, что Женька за прошедшие минуты успел стащить ключ, – я завтра начну тебе мелкие знаки внимания оказывать, а ты на них откликайся без всяких там «ты чего, Лизхен, с ума сошла?». Договорились?

– Договорились, – Марк протянул мне руку, и я решительно её пожала, скрепляя этот странный временный союз. – Может, поцелуемся ради такого случая, так сказать, в подтверждение намерений?

– Да сейчас! – возмутилась я, а Марк расхохотался, искренне, весело.

– Ох, Лизхен, актриса из тебя вот вообще никакая, – проговорил он, вытирая выступившие слёзы, – не поверит тебе Самойлов, и будет прав.

– Посмотрим, – я решительно тряхнула головой и направилась к двери в комнату, – тогда до завтра, Марк. За завтраком и начнём.

– Как скажешь, дорогая, – парень галантно распахнул передо мной дверь, – это может быть даже забавным. Только вот тут такое дело…

– Что?

– А вдруг тебе понравится, Лизхен? И ты поймёшь, что я лучше твоего Самойлова? Тогда как быть?

– Ну вот тогда и подумаю, – я рассмеялась, хотя в сердце и кольнула ледяная иголка, – а заранее чего переживать, правда?

– Тоже так, – не стал спорить Марк, провожая меня до двери.

Спортивная куртка лежала там же, где и несколько минут назад, но, надеюсь, у Женьки всё получилось.

С Самойловым мы столкнулись в дверях гостиной, и Женька удивлённо спросил:

– Лизхен? Ты ко мне заходила? Извини, я не знал, что ты зайдёшь, – он расстроенно вздохнул и тут же прищурился. – Ты давно здесь?

– Нет, только пришла, – я широко улыбнулась, – тебя не было, но я с Марком поболтала.

– Понятно, – спокойно кивнул Самойлов, – а меня Филипп вызывал, по поводу мероприятия предстоящего. Просил материалы подготовить по обеим гостиным. У вас кто занимается? Степанцова?

– Да, а кто же ещё, – фыркнула я, краем глаза замечая, что дверь в комнату Марка слегка приоткрыта, – можешь со мной пойти, она, по идее, у себя сейчас.

– Давай, – подумав, согласился Женька, – а ты чего хотела-то?

– Да по английскому уточнить, – начала я, выходя вместе с Женькой в коридор, – у нас с Дашкой диалог вроде и получается, но чего-то не хватает. Хотела, чтобы ты послушал…

Об английском мы разговаривали, пока не вошли в нашу гостиную и не ввалились в мою комнату.

– Уф, – выдохнул Женька, падая в кресло, – жесть какая! Вот верите – руки тряслись, сердце останавливалось…

– Верю, – кивнула я, тоже чувствуя, что внутри всё ещё дрожит после разговора с Марком.

– А теперь не томите, рассказывайте, – велела Дашка, которая, судя по всему, переживала больше нас с Самойловым вместе взятых.

Начала я, постаравшись максимально сгладить моменты, касающиеся Женьки, но он, видимо, это понял и заявил:

– Лизхен, я понимаю твоё желание пощадить мои чувства, но мы же знаем, что это игра, так что не заморачивайся и рассказывай как есть.

– Как-то так, – я закончила говорить и выпила целый стакан воды. – Марк или не вампир, или очень опытный вампир и прекрасный артист, потому что я никакой фальши не почувствовала. А теперь ты рассказывай…

Женькин рассказ получился короче моего, так как и действий было меньше. Когда он услышал условный стук и понял, что я пришла, то тут же подкрался к двери и стал прислушиваться. Когда мы с Марком ушли, он быстро добежал до своей двери на террасу, дождался, пока мы выйдем на воздух, вернулся и осторожно открыл дверь в комнату соседа.

– Больше всего я боялся, что Марк вспомнить о чём-нибудь и вернётся в комнату, а тут я, весь из себя такой внезапный, – блестя глазами, рассказывал Самойлов, – нам повезло, что куртка лежала на кресле и не пришлось лезть в шкаф. Дверца могла скрипнуть – и всё, Марк наверняка услышал бы. Ну, я быстро нашарил ключ в кармане куртки и вытащил, стараясь не сдвинуть её с места. Нет, так-то вряд ли, конечно, он помнил с точностью до сантиметра, как она лежала, но мало ли. Потом так же тихо вышел и осторожно закрыл дверь. Добежал до Филиппа, перекинулся с ними двумя словами и бегом обратно. Теперь, ежели вдруг Марк спросит, то Батаев подтвердит, что я к нему приходил.

– Правильно мы сделали, что придумали эту страховку, – сказала Дашка, – почему-то мне кажется, что он обязательно постарается узнать. Вот просто предчувствие у меня такое.

Глава 10

За завтраком я вовсю кокетничала с Марком, который отнёсся к порученной роли чрезвычайно ответственно, на мой взгляд, даже слишком. Он постоянно норовил придвинуться поближе, говорил комплименты на грани приличия и демонстративно игнорировал недовольные взгляды Самойлова и Вяземской.

Мы долго спорили по поводу того, предупреждать ли Стешу, но потом решили этого не делать. Во-первых, они, в отличие от нас с Женькой или Кира и Клео, не были, так сказать, официальной парой. Во-вторых, мы не знали, можем ли полностью доверять Стеше, а если она не будет реагировать на наш с Марком флирт, это будет выглядеть подозрительно. Нам же нужно исходить из того, что за нами наблюдают, причём одновременно несколько сил. Пусть эти самые наблюдатели считают, что мы полностью погружены в проблемы, связанные с романтикой, и не собираемся ничего искать и выяснять, а значит, пока достаточно безобидны.

Но, как оказалось, сюрпризы только начались: после завтрака ко мне совершенно неожиданно подошла Золотницкая. Хотя нельзя сказать, что совсем уж внезапно: в столовой я несколько раз ловила на себе её пристальный взгляд.

– Будь осторожнее, Морозова, – проговорила Несс, глядя куда-то мимо меня, – так-то мне наплевать, но я тебе должна. Тебе, Котлаковой и Самойлову. Ты понимаешь, о чём я. Берегись его.

– Ты о ком, Несс? – я даже слегка растерялась. – Ты о Марке, да?

Золотницкая ничего не ответила, даже не взглянула на меня, только голову к плечу наклонила, словно прислушиваясь к