Сорок третий - 3 - Андрей Борисович Земляной

Для разъяснения текущего момента к Ардору снова прилетел командир полка. Прибыл не парадно — без сопровождения штаба, и вообще без лишних людей, а как человек, у которого горит. Вылетел в крепость на скоростном курьере, едва дав машине коснуться опор, и практически сразу, перекинувшись парой фраз с комендантом, ушёл с Ардором в одну из пустующих комнат.

Комендант только проводил их тяжёлым взглядом, коротко бросив дежурному:

— Никого не подпускать и не подслушивать. — Последнее было сказано не столько дежурному, сколько стенам, в которых наверняка уже шевельнулся любопытный интерес.

Дверь захлопнулась, их мир сжался до тесной комнаты с картой, старым столом и двумя стульями. Там долго, без свидетелей, шёл разговор. Тон вначале был сухой, служебный — доклады, уточнения, «вот это подтвердилось», «вот это под вопросом». Потом, когда суть стала ясна, в голосе полковника зазвучал металл.

— Король в бешенстве, — сказал он, глядя на Ардора исподлобья. — Министр — в шоке, наш командующий в восторге и одновременно в панике. — Он чуть усмехнулся. — Все при деле, но решили, что если уж ты начал эту музыку, то тебе её и заканчивать. С приказом всё будет, бумагу довезут. Пока работаем по устному.

Ардор слушал, не перебивая. Лицо оставалось спокойным, но где-то в глубине, под ровной маской, уже раскручивались шестерёнки анализа ситуации. Он ожидал удара и понимал, что теперь пришёл его ход. Никакого «а вдруг пронесёт» для гилларцев не случится.

— В общих чертах задача понятна? — спросил полковник.

— Более чем, — ответил Ардор, коротко кивнув. — Призраков надо не по шапке хлопнуть. Их надо так приложить, чтобы всем захотелось забыть, что они вообще когда-то над нашей границей летали.

Полковник некоторое время просто смотрел на него, оценивая, где кончается профессионализм и начинается безумие.

— Смотри, парень, — наконец произнёс он. — Я тебе доверяю и Корпус тебе доверяет. Король… — он усмехнулся, — тоже. Но ты имей в виду: всё, что ты сейчас выдумаешь, потом уже никто назад не скрутит. — Он вздохнул. — Ладно. Играй. Только, ради всех богов, играй умно.

После разговора полковник лишь кивнул коменданту, шагнул к курьерскому воздухолёту, запрыгнул в люк, и через минуту в небе над крепостью уже таял тонкий инверсионный след.

Расположение полка Призраков им, конечно же, давно сообщили — ещё после той истории с расстрелянными машинами егерей. Сначала — по служебным каналам, сухой строкой в сводке: «Гвардейский полк 'Ночные призраки», временный лагерь в районе…«. Потом — через разведку, с фотографиями шатров на 'Горелой плеши» и примечаниями на полях: «высокое потребление алкоголя и психостимуляторов, неуставные взаимоотношения, дисциплина слабая, вертикаль контроля утеряна».

Аккуратная доразведка цели, организованная уже после налёта на фальшивую крепость, выявила расположение командного состава — штабные шатры, палатки офицерского собрания, личный шатёр командира. Вытащили на свет и всё, что действительно важно: места хранения горюче–смазочных материалов, аккуратно замаскированные за холмами склады боеприпасов, и скрытую в глубине леса стоянку воздушных транспортов.

Схема вырисовывалась красивая и перспективная. Но жечь решили не вообще всё, а сохранив кое-что в качестве трофеев.

Когда первые десять транспортов повисли в ночном, дождливом небе Пустошей, в позиции ожидания атаки, внизу, в лесной тени, уже шёл свой спектакль.

К месту стоянки воздухолётов Призраков вышли три взвода, под командованием капитана. Шли тихо, без света, скользя между чёрных стволов, как вода. У каждого — своя задача, свой сектор. Оружие у плеча, предохранители давно сняты.

Ардор в этот момент находился на Алидоре, превращённом в небольшую летающую крепость и одновременно командный пункт.

Внутри машины теперь теснилось больше железа, чем обычно. В бортовую кабельную сеть врезали более мощную радиостанцию, с запасом по дальности и защищённости каналов. В проёме бортовой турели, где обычно стоял крупнокалиберный пулемёт, теперь высилась счётверённая автоматическая пушка с ночным прицелом и стабилизатором.

Каждый ствол имел свой бункер на сто снарядов. Снаряды — скоростные, с тонкой оболочкой и мощной начинкой. Пушки били попеременно. Лупануть из всех четырёх разом — значит рисковать перевернуть Алидор в воздухе от отдачи и уронить.

Но даже при неодновременной стрельбе нагрузка на антигравы выходила запредельная. Машину ощутимо подбрасывало вверх-вниз, словно лодку на мелкой волне, каждый раз, когда сталь уходила вперёд со скоростью, для которой человеческий глаз не успевает рисовать траекторию.

Пилоты Алидора, зная, чем это им грозит, хмуро молчали видя, как уродуют их птичку. Уж кто–кто, а они чувствовали каждую лишнюю тонну, каждый лишний удар в силовой набор.

— Обещаю, — сразу сказал им Ардор, видя их лица. — После этого рейда все диски, все нагруженные узлы будем менять, не ожидая полной выработки ресурса. Всё через ремонтную компанию. Личной подписью вытащу.

Пилоты только хмыкнули. Их граф не имел привычки болтать и обещания выполнялись полностью.

Ниже, под командным Алидором, держались ещё два десятка транспортов. Они уже шли над самым лесом, входя в циркуляцию вокруг лагеря Призраков с двух сторон. вокруг ровной, как ладонь, площадки, где в свете редких костров маячили палатки и шатры.

С первой волной вниз полетели десятки тонн мелких осколочных бомб. Это были не те здоровенные фиговины, что рушат горы, а скорее — стальная крупа, где каждое «зёрнышко» взрываясь, разрывая всё вокруг себя в радиусе нескольких метров.

Бомбы шли полосой, выстригая лагерь, как бритва — щетину. Там, где ещё секунду назад стояли костры, висели мокрые бушлаты, кто–то ржал над чужой шуткой, вдруг возникали рваные воронки, вспышки, визг и пятна крови на грязи.

Недорезанные передовой группой точки противовоздушной обороны — зенитные установки, поспешно воткнутые на краях лагеря, ещё пытались поднять стволы к небу, но каждый, кто только начинал шевелиться, тут же получал пулю от снайпера. Пули входили в головы расчётов ещё до того, как те успевали понять, откуда по ним работают.

Когда отработал первый круг и транспорты повернули на обратный курс, над лагерем стояла каша из дыма, рваных полотнищ, ошмётков дерева и обрывков людей. Крики уже становились не голосами, а фоном.

А в циркуляцию вошли вторые номера — те, что несли в грузовых отсеках напалмовые бомбы.

И вот тогда всем Призракам стало действительно плохо.

Двухсотлитровая бочка, с ударным взрывателем, разбиваясь об землю, расплёскивала содержимое по большой площади. Состав, вспыхивая прямо в воздухе, превращался в вязкую, тяжелую, липкую огненную жижу. Она падала вниз огненным дождём, прилипая за всё, к чему прикасалась.