Небесный всадник. Том 3 - Кирико Кири

Я чувствовал боль Бегемота. Не физически, скорее чувствовал эмоции боли и бессильной ярости. И тем не менее сейчас было не до неё. Развернув его обратно вниз ногами, я с трудом заставил дракона расправить крылья, одно из которых держалось на лоскутах, чтобы хоть как-то замедлить падение. Земля была всё ближе и ближе. Ещё мгновение…

Удар прошёлся по всему телу и откликнулся аж в черепе, будто тот насадился на позвоночник. Бегемот, кое-как спланировав из последних сил, со всей дури просто врезался в снег и пропахал огромную борозду, зарываясь с головой, оставив за собой ров и длинный кровавый след.

А вот подоспело и моё первое боевое сбитие…

Глава 73

Голова гудела. Подо мной с трудом хрипел, зарывшись мордой в снег, Бегемот. А за нашими спинами разгоралась битва.

Снежную пелену то и дело освещали яркие огненные всполохи, высвечивая пугающие тени, которые сцепились между собой в яростной схватке. Налетающий с новой силой ветер вместе с воем доносил отдалённый рёв, от которого холодело внутри.

Кто бы там ни побеждал, нас там явно не хватало…

Я прикоснулся к Бегемоту сознанием и почувствовал лишь боль, злость и усталость. Далеко не сразу он отозвался, и тем не менее грузно встал, развернувшись к битве, где красные и синие всполохи продолжали вырисовывать тени в белоснежной мгле. Оставляя за собой кровавый след, мы сразу перешли на бег, чтобы через мгновение ворваться в самую гущу боя.

Это была битва титанов, не иначе. Сам дракон был ни хрена не маленький, а сейчас их было двое — красный Аэль и тот, что больше походил на окровавленный, местами нелепо выглядящий труп.

Они с рёвом бросались друг на друга посреди вьюги, вставая на задние лапы в попытке повалить на землю врага. Падали, крутились, как змеи или ящерицы, вырывались из захвата и вновь бросались в атаку, дербаня крепкую чешую когтями и пытаясь впиться зубами в противника. Иной раз в ход шло пламя в попытке отогнать или, наоборот, атаковать в уязвимый момент.

И в этой битве побеждал незваный гость. С какой бы яростью ни бросался дракон Аэль на тварь, как бы ни драл зубами и ни поливал огнём, тот был банально больше и, казалось, вообще не замечал того, что ему наносят какой-то вред. Он пёр как танк, тесня и медленно задавливая всадницу до поры до времени. А если точнее…

До меня.

На всей скорости мы врезались, как грёбаный поезд, твари прямо в бочину. Даже сквозь рёв и вой ветра я услышал хруст костей внутри этой полуразложившейся туши, которая отлетела в сторону и завалилась на бок. Что не помешало твари с пугающей прытью встать, повернувшись к нам.

И в это же мгновение на неё налетел дракон Аэль, вцепившись в шею. Челюсти сжались, и раздался хруст. Во все стороны брызнула кровь, заливая белоснежный след. Дракон Аэль повис на шее, опуская голову рвущейся на свободу хтони к земле, где уже в ход пошёл Бегемот.

Я чувствовал, с какой яростью его пасть смыкается на морде существа, ломая кости черепа, пока дракон Аэль остервенело перегрызал шею. Оглушительный хруст, и Бегемот попросту оторвал верхнюю часть черепа вместе с глазницами. Тварь забилась в конвульсиях, даже попыталась дыхнуть своим чёрно-синим огнём, но Бегемот просто поставил лапу ей на голову, и всё пламя ушло в землю.

А потом хтонь дёрнулась ещё раз, защёлкала зубами…

И дракон Аэль, сделав финальный «кусь», перекусил ей шею. Вырвал кусок, отступил назад и выплюнул его в сторону. Голова ещё продолжала слепо щёлкать челюстями даже после этого, когда оставшаяся туша дёрнулась назад, словно наконец-то освободилась от груза, сделала несколько шагов в сторону, потеряла равновесие и завалилась на бок, продолжая всё так же дёргать лапами.

Это выглядело жутко. Особенно башка твари, которая даже без верхней части продолжала будто всё понимать и пытаться укусить. Чтобы поставить в этом точку, Бегемот встал на задние лапы, после чего всем весом обрушился на то, что осталось от черепа, окончательно лопнув его, как арбуз.

Во все стороны разлетелись брызги, оставив после себя кровавую кляксу вперемешку с костями и мозгами существа.

Всё было кончено.

Но, слава богу, не для нас.

Вокруг продолжала выть буря, быстро скрывая следы крови на снегу. Видимость вновь стала почти нулевой, лишь неясные тени в белой пелене только и можно было разглядеть.

Я спрыгнул с дракона, сдёрнув с собой мешок, чтобы осмотреть крыло Бегемота. Зрелище было жутким. Тварь, чем бы она ни была, попросту перекусила кости и хрящи, оставив висеть его на мышцах, сухожилиях и шкуре. О полёте речи идти не могло, разве что теперь бежать на своих двоих.

— Самсон! Самсон, надо уходить! — рядом со мной из пурги выскочила Аэль, вся залепленная снегом, пытаясь перекричать непогоду. — Срочно!

— Да, сейчас! — крикнул я, роясь в мешке.

— Сейчас же!

Я недовольно бросил на полторашку взгляд.

— Ты видишь, что с крылом⁈ Я не смогу лететь! Надо привязать крыло к туловищу, чтобы не мешало!

— Самсон, нам надо уходить! Мы не знаем, есть ли поблизости ещё или нет!

— И что с ним делать⁈ — пытался я перекричать бурю. — Бросить здесь⁈

— ДА! — крикнула она в ответ с виноватым, но не терпящим возражения лицом.

На мгновение я даже замер.

А потом просто отвернулся и молча достал мотки верёвок.

Можно было бы сейчас накинуться с обвинениями в её адрес, типа: «Вот дрянь», но морализаторством пусть занимаются другие «эксперты», потому что конкретно здесь Аэль была права целиком и полностью.

Было здесь понятие «правило малого зла». Думаю, уже по названию можно было понять, о чём речь, и тем не менее проясню: из двух зол выбирай наименьшее. И как бы ни уважали драконов, как бы ни привязывался к нему сам всадник и какая бы связь между вами ни была, ценностью была в первую очередь жизнь небесной всадницы. Дракона можно заново подобрать или выкрасть яйцо с новым, но при утрате всадницы одному богу известно, когда (если не вообще) появится следующая.

Да, Аэль меня прекрасно понимала и, скорее всего, даже не хотела такого, но это факта не отменяло. Без всадницы дракон бесполезен, не более чем мёртвый груз на шее у налогоплательщиков. Потому каждый из нас знал, что спасать надо в первую очередь всадниц.

— Самсон!