Мастер Марионеток строит Империю. Том 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Зато магия сияла. Защитные руны на стенах полыхали ядовито-синим. Сигнальные контуры в полу тянулись оранжевыми венами. А люди… двое людей, шагающих по коридору внизу… горели так ярко, что Арли пришлось прищуриться.

Люциан Кромвель фонил грязно-жёлтым. Цвет застиранного бинта, цвет старого пота, цвет трусости, которая пытается замаскироваться под осторожность. Его аура дёргалась и пульсировала, выбрасывая короткие всполохи при каждом шаге. Он буквально потел страхом. Арли видела, как жёлтые капли срываются с его силуэта и шлёпаются на пол, оставляя эфирные лужицы.

«Этот тип натурально мироточит трусостью. Эх, в другой ситуации я бы точно подкралась сзади и сказала 'Бу!»

Кристалл с Артемией плыл за ним по воздуху, удерживаемый магией. Розовый свет. Тёплый, ровный, мягкий. Единственное живое пятно во всей этой серой кишке. Девочка спала внутри, и её аура пульсировала медленно, спокойно, как ночник в детской комнате. Арли стиснула зубы и отвела взгляд.

А потом посмотрела на Октавиана и… И пожалела.

Лорд-Командующий шёл впереди, опираясь на посох. В реальном мире он выглядел как пожилой аристократ с безупречной осанкой. В астрале от него хотелось бежать.

Его аура, все его десять Теней собрались в куб, гладкий, идеально симметричный, с гранями, отполированными до зеркального блеска.

Но внутри куба что-то шевелилось.

Арли пригляделась и тут же об этом пожалела. За стальными стенками, в самой сердцевине ауры Октавиана, копошилась чернота. Живая, маслянистая, с щупальцами, которые лениво скребли стенки изнутри.

Бездна. Он впустил в себя Бездну. Добровольно. Осознанно. Использовал её как противовес, чтобы не свихнуться от перекоса.

«Чатик, — подумала Арли, — этот дед ходит с демоном внутри. Как с домашним пёсиком! Кормит его собственной кровью и болью, чтобы тот не сожрал его целиком. И считает это нормальным. Ох уж эта целевая аудитория 65+… Как с ними работать? Это натурально финальный рейд-босс с несколькими фазами!».

Октавиан остановился прямо посреди коридора. Арли замерла.

Из его ауры, из стального куба ударили… то ли щупальца, то ли лучи? Жёсткие, прямые, геометрически безупречные фрактальные структуры, похожие на кристаллические иглы. Они выстрелили во все стороны разом и начали методично прощупывать пространство. Каждую нишу, каждый стык, каждую тень.

Один луч прошёл в полуметре от Арли. Она сжалась в комок, втянула хвост, прижала уши и перестала дышать. Луч скользнул мимо, ощупал угол потолка, развернулся и ушёл обратно.

«Тайминги, Арли. Читай тайминги. Прошёл луч? Ныряем! Задержали дыхание. Следующий луч через четыре секунды, справа. Три. Два… Нырок!».

Она сместилась левее, проскользнула между двумя лучами, поднырнула под третий и вжалась в потолочную балку. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук услышат в реальном мире.

Лучи втянулись обратно. Октавиан двинулся дальше.

Арли выдохнула. И поползла по балке следом.

— Казуальная прогулка, говорил Хозяин… — едва слышно прошептала марионетка. — Каточка на пятнадцать минут, туда и обратно…

Они спустились на четыре уровня вниз.

Коридоры сужались, потолки опускались. Защитных рун на стенах становилось больше, они наслаивались друг на друга, образуя сплошной синий ковёр. Воздух в астрале густел, и Арли приходилось буквально продавливать себя сквозь него, как сквозь холодец.

«Как же здесь душно! У них что, бюджет на вытяжку закончился в прошлом тысячелетии? Или эти двое из тех злодеев-пенсионеров, которым вечно дует? Откройте форточку, изверги!».

Люциан нервничал всё сильнее. Его жёлтая аура расплывалась, теряла форму. Пару раз он оглядывался на кристалл с Артемией, и Арли ловила страх в его взгляде.

Они вошли в зал. В реальном мире это, вероятно, был сборочный цех. Высокие своды, каменные колонны, металлические конструкции. В астрале всё это размывалось в серую кашу. Зато в центре зала стояло нечто, от чего у Арли отпала челюсть.

Машина? Да, кажется, это была машина. В астральном зрении оно напоминало разинутую пасть. Огромная, вертикальная, с зубами из алхимических контуров и глоткой из переплетённых рунных цепей.

«Боженьки… — ужаснулась марионетка. — Выглядит как гибрид мясорубки и кофеварки, спроектированный сумасшедшим стоматологом. У меня сейчас фантомная зубная боль начнется от одного взгляда на эту прелесть».

Пасть была голодной. Арли чувствовала этот голод физически. Тянущее, сосущее ощущение в животе. Машина хотела жрать. Машина ждала.

И в эту пасть Люциан аккуратно, дрожащими руками, поместил левитирующий кристалл с Артемией.

Розовый свет вспыхнул ярче, когда кристалл лёг в разъём. Контуры машины загудели, ожили, потянулись к нему тонкими нитями. Пока не подключились, просто принюхивались. Пробовали на вкус.

Арли сглотнула.

Люциан отступил от машины на два шага и повернулся к Октавиану. Жёлтая аура страха выплеснулась из него, как вода из опрокинутого ведра.

— Дядя, — сказал Люциан. Голос у него был сиплый. — Дядя, мы перешли черту. Вы это понимаете? Портал Бездны на территории Империи. Нападение на князя Девятой Тени. Мы остановили роту Имперского Легиона! Роту! Это… это… Когда Инквизиция узнает… Когда Сенат… Ну зачем? Все же складывалось идеально…

— Сенат, — повторил Октавиан, снимая перчатки. Он делал это медленно, палец за пальцем, с аккуратностью хирурга. — Просто группа стариков, которые голосуют за то, что им велят. Император… этот мальчик на троне боится собственных генералов больше, чем внешних врагов. Инквизиция? Горстка фанатиков и бюрократов. Самого опасного из них мы уже отправили считать ворон в столицу. Кого из них ты боишься, Люциан? Конкретно?

— Всех! — выпалил Люциан. — Я боюсь всех! Мы похитили ребёнка высшего рода! Мы использовали проклятые знания этого еретика Очищения и призвали Бездну! Нас повесят!

Октавиан положил перчатки на край машины. Ровно, параллельно друг другу, на одинаковом расстоянии от края.

— Нас повесят, если мы проиграем, — сказал он. — Если мы доведем дело до конца, нас поблагодарят. Так устроена власть, Люциан. Так она была устроена до Империи, так будет устроена после. Победителю спишут все грехи.

Он обошёл машину по кругу, проверяя контуры. Его пальцы скользили по рунам, и те вспыхивали под его прикосновением.

— Когда Ритуал будет завершён и Император увидит результат… когда армия, Сенат и торговые гильдии осознают, что без нас их мир рассыплется за одно поколение… Тогда, Люциан, нас не просто простят. Нас будут умолять и просить нашего разрешения. Инквизиция будет стоять в нашей прихожей и ждать аудиенции. Орден перестанет быть цепным псом при дворе. Мы станем рукой, которая держит поводок.

«Ой, серьезно? Дед, ты забыл принять таблетки! Вы не рука с поводком, вы два клоуна, которые только что украли любимую