Суженая Зверя - Yosu Yosu

— Да ты романтик, — Лера весело толкнула друга в плечо. — Ладно, идем посмотрим.

Когда они подошли ближе, она увидела, что от берегов вверх поднимаются маленькие снежинки, создавая волшебную иллюзию. Лера протянула руку, и снежинки тут же скользнули по коже, нежно обволакивая кисть и сверкая на солнце. Когда она убрала руку, они вернулись на место.

— Что это? — спросила Лера, не веря своим глазам.

— Магия Лады. Так она защищает озеро, — пояснил Алешка.

Она посмотрела на воду и восторженно ахнула. Прозрачную гладь сковывал тончайший лед, сквозь который можно было рассмотреть все дно: гладкие камни, зеленые водоросли и рыб с блестящей прозрачной чешуей, переливающейся, словно усыпанной блестками.

— Как это возможно? — завороженно прошептала Лера.

— Я же говорил тебе, девица, — Алешка нежно улыбнулся. — Это необычное место. Такого ты еще не видела.

— Потрясающе! — Она присела и, протянув руку сквозь волшебные снежинки, аккуратно коснулась льда. — Он холодный и теплый одновременно. Это… странно.

Алешка присел рядом и тоже положил ладонь на лед.

— Сила богини Лады красива и безгранична. Она богиня весны и… — он посмотрел на Леру, — любви.

— Почему Лада защищает это место?

— Потому что ее тронула их сильная и искренняя любовь, — раздался голос за спиной.

Лера вздрогнула так резко, что сердце ухнуло куда-то вниз.

Они обернулись. Перед ними стояла невысокая старушка с седыми волосами, спрятанными под белым пуховым платком. Она была одета в богатый тулуп с меховой оторочкой — такой белоснежный, что Лера не сразу различила его на фоне сугробов. Старушка улыбнулась им, глаза ее светились добротой.

— Здравствуйте, — поздоровалась Лера.

Алешка почтительно кивнул.

— Редко в такое время ко мне гости захаживают.

— Мы проездом, бабушка, — пояснил он.

— Идемте, отвара выпьем да плюшек поедим, — позвала старушка, проходя вдоль берега.

Они последовали за ней.

— Она не чудовище? — шепотом спросила Лера, прижимаясь к Алешке.

— Нет, — он подавил смешок. — Это бабушка Авдотья.

Обогнув озеро, они направились к большому дому.

Внутри было очень тепло. Стряхнув с обуви снег и разувшись, Лера сняла шубу и, свернув ее, положила на скамью возле двери. Алешка скинул свой тулуп рядом. Из небольших сеней они прошли в просторную кухню.

Угол занимала огромная печь. Недалеко от нее стоял массивный деревянный стол с резными ножками, окруженный такими же стульями. На столе была расстелена скатерть, ломившаяся от яств. Посередине пыхтел самовар. На блюдах возвышались горки калачей, красовался большой брусничный пирог. Плошки с творогом, вареньем и медом. Запах еды стоял такой, что Лера невольно сглотнула.

Авдотья пригласила их за стол и села напротив.

— Ешьте. Угощение ждало вас.

— Ждало? — удивилась Лера.

— Духи сказали мне, что вы сегодня придете. Я готовила всю ночь.

— Вам не стоило, — смутилась она.

— Для меня это в радость, — возразила старушка.

Она сняла шубу, оставшись в опрятной серой кофте на пуговицах и длинной юбке. Платок с головы бабушка не сняла.

Авдотья была стройной и двигалась так, словно парила в воздухе. Каждый ее шаг был мягким и невесомым. Рыжий кот запрыгнул ей на колени и замурчал, устраиваясь поудобнее. Лера с теплотой посмотрела на животное, и ее сердце сжалось от воспоминания о Мистере Пушистике.

— Что-то случилось, девица? — голос Алешки выдернул ее из мыслей.

— Нет, ничего, — покачала она головой. — Спасибо вам за угощение.

Авдотья улыбнулась, глядя на нее своими ясными серыми глазами.

После вкусного обеда Лера отставила кружку.

— Как же хорошо, — откидываясь на спинку стула, она довольно положила руку на сытый живот.

— Рада, что вам понравилось, — ответила хозяйка.

— Вы здесь совсем одна живете? — спросила Лера.

— Одна, с моим котом. Но каждую весну возвращаются мои дети.

— Они приезжают к вам?

Уголки губ Алешки слегка дрогнули в улыбке.

— Мои дети мертвы, — спокойно пояснила Авдотья.

Лера замерла, не сразу поняв услышанное.

— Как это…

Старушка улыбнулась и понимающе кивнула. Она погладила кота и с ностальгией посмотрела куда-то вверх.

— Много зим назад это было. Жили мы здесь с дочерью вдвоем. Марьюшка у меня красавицей слыла, многие купцы и княжичи руки ее просили, но отказывала им моя дочурка, ведь сердце ее другому принадлежало.

Разгневалась мать одного отвергнутого купца, пошла к черной ведьме и наслала проклятие. Превратилась Марья на рассвете в белую лебедушку. Горько плакала она, ведь лишь ночью возвращался к ней облик человеческий.

Однажды, гуляя возле старого дуба, повстречала она суженого своего — Михаила Ивановича, богатыря из соседней деревни. Прежде Марья лишь украдкой любовалась им, когда он к нам наезжал, а тут сам он перед ней встал. Признался, что полюбилась она ему, и замуж позвал. Но заплакала Марьюшка горькими слезами и убежала в лес от горя — побоялась открыться ему.

Долго искал он ее, до самого рассвета. А днем на охоте подстрелил лебедя белого. Кинулся добычу поднять, а на траве девица лежит, кровью истекает.

Любовь их оказалась сильнее смерти и чар. Поцеловал он ее, и разрушилось проклятие. Сыграли мы свадьбу, и стала Марья жить счастливо, сохранив дар оборачиваться птицей. За то и прозвали ее — Марья Лебедь Белая.

Но прознал про ее красоту Кощей. Захотел своей сделать, в золотую клетку посадил. Не покорилась ему Марьюшка, сбежала, но нагнал ее Темный Князь. А когда бросила она ему в лицо слова дерзкие, не стерпел Кощей — убил на месте.

Нашел Михаил тело любимой, и почернел свет для него. Не смог богатырь без нее дышать, выкопал могилу под дубом, лег рядом с ней да и принял смерть от укуса змеиного, чтобы души их не разлучались.

В то время Карачун наслал на страну вечную зиму, укрыл их тела инеем. Но так велика была их любовь, что тронула она сердце богини Лады. Сжалилась она и даровала им благословение.

С первым весенним дождем выйдут Михаил и Марья из могилы своей и будут жить до первого снега. Так будет из лета в лето. Озеро рядом с ними процветать станет, и края эти окутает тепло.

Поэтому здесь каждую весну снег сходит, трава цветет, деревья оживают и птицы прилетают.

Глаза