Системный тактик - Макс Крынов

class="p1">Элина смотрела на меня уже иначе, будто перед ней был новый человек. Не тот брат, к которому она подходила поговорить, а он шипел «отстань» или «отойди от меня», не тот старший мальчик, вокруг которого взрослые ходили на цыпочках, а она оставалась лишней. Теперь она осторожно проверяла, можно ли общаться с этим новым мной.

Пора было идти обратно. Не хватало еще пропустить визит Варрена и устроить новый семейный переполох из-за прогулки.

Я оперся ладонью о скамью и медленно поднялся. Элина тоже вскочила.

— Идем обратно.

— Потому что ты устал?

— Надо встретить Варрена в комнате. Целитель не такой внимательный, как ты и вряд ли догадается искать меня здесь.

Мы пошли к галерее.

На первых шагах все было нормально, потом левая нога начала тяжелеть. Не подкашивалась, но идти стало труднее. Элина шагала рядом и очень старалась выглядеть так, будто движется сама по себе, глядя совсем в другую сторону. Но я заметил расстояние: достаточно близко, чтобы попробовать подхватить меня, если я пошатнусь. Хотя хрупкая девочка с трудом удержала бы даже кота.

Хорошая у Корбина сестренка. Зря он так, конечно.

В галерее было тепло и влажно. Запах лимонных листьев после свежести утреннего сада казался особенно терпким и приятным. Внутри дома сразу стало слышно больше: шаги, двери, голоса, отдаленный звон посуды.

На малой лестнице я понял, что обратный путь придется пройти медленнее. Чертовы ступеньки.

Элина заметила это и сразу сообщила:

— Я устала в саду.

— Да?

— Да. Очень. Давай пойдем помедленнее.

Я улыбнулся.

— Ну, давай.

На верхней площадке послышались голоса. Один принадлежал молодой служанке, второй — старшей горничной. Третий, сухой и раздраженный, был голосом Хорна.

Когда мы вышли в коридор, мастер Хорн стоял у моей двери с папкой под мышкой. Рядом были та самая молодая служанка, которая вчера ходила за ним, и женщина постарше с ключами на поясе. Все трое повернулись ко мне.

На лице Хорна было раздраженное выражение. Он молча посмотрел на меня, потом на Элину. Старшая горничная сжала губы, а Элина рядом со мной вдруг выпрямилась, будто решила, что если уж я попался, то она будет стоять плечом к плечу со своим братом.

Глава 11

Элина моментально встала чуть впереди меня.

Девочка была ниже, легче, слабее, с тонкими руками, утренним платьем и салфеткой, зажатой в пальцах. В этот миг она выглядела так, будто собиралась закрыть меня собой от Хорна, старшей горничной, молодой служанки и всего взрослого мира.

— Это я устала гулять, — выпалила она. — Корбин шел медленно, потому что я не хотела быстрее.

— Замечательная попытка, леди Элина, — сказал Хорн сухо.

Элина открыла рот, чтобы добавить еще что-нибудь, возможно, еще более героическое и еще менее убедительное, но я положил ладонь на ее хрупкое детское плечо.

— Элина нашла меня в саду и пошла обратно со мной. Она не виновата.

Хорн перевел взгляд на мою руку, потом на лицо Элины.

— Я и не думал обвинять ее, господин Корбин.

Я сделал шаг к комнате, и тут тело подставило меня. Левая нога зацепила выпирающий край досточки у порога: не сильно, но достаточно, чтобы я потерял равновесие. Я не упал, только резко подался вперед и схватился за дверной косяк.

Прекрасно. Хорн это увидел. Старшая горничная видела. Молодая служанка видела. И, как апофеоз этой неловкости, из другого коридора вышла Мира.

Она еще не знала деталей, но видела сцену целиком: я у двери, бледный после прогулки, Хорн с раздраженным лицом, Элина рядом, служанки испуганы.

Мать остановилась. А Хорн за одну секунду превратился из обвинителя в защитника.

— Госпожа, ваш сын в порядке, — произнес он. — Сейчас он сядет, выпьет воды, и мы с ним побеседуем. Никаких признаков нового приступа я не вижу, так что не стоит разводить драму в коридоре.

Мира смотрела на меня.

Я видел, как тяжело ей дается новая граница. Она очень хотела подбежать, схватить меня за руку, приказать слугам помочь, задать сразу десять вопросов, выяснить, почему я вышел, где был, почему не позвал ее, ведь она же мать, она бы помогла. Но она не сделала ничего из этого. Только сжала пальцы на складках платья и ограничилась вопросом:

— Ты можешь дойти до кровати, милый?

— Да.

Я дошел.

Медленно, осторожно, спиной ощущая чужие взгляды. Сел на кровать, выпрямился и только после этого позволил себе выдохнуть. Хорн вошел следом, мать — после него. Элина впорхнула внутрь, пока никто не успел сказать, что детям лучше пойти погулять.

Старшая горничная осталась за порогом. Хорн закрыл дверь достаточно уверенно, чтобы она не попросилась войти.

Я дотянулся до стакана воды и запил сухой хлеб. Пил медленно, пока взрослые вокруг пытались решить, что именно произошло: нарушение режима или успешная прогулка.

А я мысленно отмечал, что они даже на ходьбу смотрят, как на риск. Я же видел в этом прогресс.

Для них пройти до сада означало самовольную прогулку после тяжелого отката. Для меня это было полезной нагрузкой.

В прежней жизни движение было необходимостью. Если не двигаться, тело слабеет, вылезают разные болячки. Людям часто говорят про десять тысяч шагов в день, но для колясочников нормы звучат иначе: сто пятьдесят-триста минут умеренной физической активности в неделю или по двадцать–сорок минут нагрузки ежедневно. Езда на активной коляске, ручной велосипед, плавание и занятия в воде, круговая тренировка с эспандерами. Я не был врачом, но прожил достаточно, чтобы понимать: от постельного режима люди не выздоравливают. Я не перенес тяжелую операцию, я пятнадцатилетний подросток с плохой проводимостью каналов, слабым телом и откатом после проваленного испытания. Мне НУЖНО двигаться. Ходьба для меня не баловство, а способ развивать тело, выносливость и координацию. Да, аккуратно. Да, с паузами, чтобы не дошло до боли в груди и без глупого геройства. Но двигаться, а не лежать сутками под одеялом, пока мать радуется, что я в безопасности, а Хорн и Варрен хлопают в ладоши, восхищаясь моим идеальным постельным режимом.

Они боялись, что мне станет плохо, и по-прежнему оберегали меня, даже Хорн. А я понимал, что без нагрузки, усталости и восстановления никогда не перестану быть тем, кого надо оберегать.

Пока Хорн ставил папку на стол, а мать молчала, подбирая слова, я осторожно потянулся мыслью к классу.

На этот раз система появилась сразу, без боли и давления в висках.

КОРБИН ДАЛЛОС

Класс: