Системный тактик - Макс Крынов

со всеми, задавал вопросы, уточнял, чем ткани из-за Арки отличаются от обычного шелка, почему дальние родственники пишут именно сейчас, как садовник ухаживает за серебристолистыми растениями в галерее. Мать охотно отвечала. Отец несколько раз смотрел на меня поверх бокала воды. Элина тоже объясняла, живо включаясь в разговор. Оказалось, что девочка знала названия тех бледных цветов с сомкнутыми лепестками и знала, что они распускаются ночью.

Семье и правда придется привыкать к новому поведению Корбина.

Почти в конце обеда Марсден вошел и тихо сообщил отцу:

— Лекарь Варрен прибыл, милорд.

Лекарь здесь.

Я отложил ложку, допил воду и посмотрел на родителей:

— Ничего, если он проведет осмотр в моей комнате? После обеда идти в лекарскую не хочется. Кстати, если Варрен будет говорить о режиме, лучше сразу послать за мастером Хорном, чтобы они обсудили его вместе.

Мать посмотрела на меня с заметным одобрением, хотя одобрение могло касаться того, что я не рвусь в очередной поход по дому. Отцу, похоже, понравилась именно идея собрать лекаря и наставника в одном месте, чтобы они согласовали программу восстановления и не оставили двух противоречащих друг другу мнений.

— Разумно, — сказал он.

Элина потянулась к хлебу и тихо прошептала: — Мастер Хорн будет недоволен, что его снова заставляют куда-то идти.

— Мастер Хорн часто недоволен, — так же тихо ответил я. — Это часть его работы.

Девочка улыбнулась. Марсден получил распоряжение: лекаря проводить в комнату Корбина, за Хорном послать в учебное крыло.

Я встал из-за стола, и на этот раз тело приятно удивило: силы оставались. Питательный бульон пошел на пользу, а короткое сидение за столом не выжало меня до конца.

Больше удивило то, что остальные пошли за мной. Я ожидал, что пойдет мать, но думал, что отец найдет более важные дела. Лестница все равно оказалась неприятной. На ней я снова принял руку Марсдена, опираясь и на нее, и на перила.

На письменном столе стоял макет. В ярком солнечном свете он выглядел более неказистым, чем казался во время работы: кривоватая галерея, пробковая лестница, слишком широкая дорожка к саду, неровные стены комнаты. Но мне не было стыдно. Покажите мне человека, который делает все идеально с первого раза.

Варрен пришел через несколько минут. Он выглядел хмурым и насупленным, будто заранее готовился к плохим новостям. В руках у него была кожаная сумка, из которой торчала медная трубка для прослушивания груди, узкий футляр с иглами и несколько каких-то стеклянных пластинок.

— Господин Корбин, — сказал он с порога. — Мне сообщили, что вы уже успели изрядно погулять по дому. Я правильно понимаю, что мой вчерашний совет о покое был воспринят как необязательная условность?

Я пожал плечами:

— Как вы и говорили, никаких серьезных нагрузок.

— Удивительно, как по-разному люди воспринимают одни и те же слова.

Он начал осмотр. Проверил пульс, попросил проследить глазами за пальцем. Прослушал грудь через холодную медную трубку. Потом он попросил поднять руки, удержать их, сжать пальцы, повернуть голову.

— Болит в груди?

— Нет.

— Кровь из носа?

— Не было.

— Онемение?

— Утром была тяжесть в левой ноге. Сейчас нет, только усталость.

Он осмотрел ногу, постучал пальцами по нескольким точкам, велел согнуть стопу и не нашел ничего, что подтверждало бы серьезную проблему.

— Тошнота? Головная боль?

— Скорее усталость.

Варрен кивнул и сделал запись:

— Для человека, который должен был провести утро в постели, вы выглядите неплохо. Что ж, я рад, что вы восстанавливаетесь. Хотя именно ваше неплохое состояние не дает мне удовольствия прочитать длинную лекцию о следовании врачебным рекомендациям. А я, кстати говоря, рассчитывал.

В дверь постучали. Вошел Хорн.

Наставник поздоровался с Варреном и отцом, кивнул матери, затем заметил макет на столе. Посмотрел на него чуть дольше, чем остальные, и я увидел, как на лице мелькнул интерес.

— Мастер Хорн, хорошо, что вы пришли, — официально обратился к нему лекарь. — Повторю при вас: ухудшений я сейчас не вижу. Сегодняшняя активность, к моему удивлению, пока не вызвала заметного срыва. Более того, пошла на пользу, если судить по общему тонусу.

Хорн посмотрел на меня, потом снова на лекаря:

— Значит, ему разрешены прогулки?

— Пока столь же короткие, по дому или по саду. Если появится боль в груди, головокружение, странная слабость, онемение или спутанность, прекращать сразу. Лучше сесть и отдохнуть, а при необходимости позвать на помощь, чем навернуться с лестницы.

Я решил использовать момент и указал ладонью на стол:

— А занятия руками? Макеты, гравировка?

Варрен повернул голову и наконец по-настоящему заметил макет. Подошел ближе, наклонился:

— Это вы сделали сегодня?

— Да. Маршрут до сада.

— Этим занимайтесь сколько угодно, — сказал он после короткого осмотра. — Макеты я разрешаю.

— Артефактные таблички?

— Разве что гравировку, но не заряжайте и не проводите через себя ману. Резать или травить рунным лаком учебный узор на меди можно. Заряд, проверку и любые действия с резервом — нет.

— Спасибо.

Элина, которая каким-то образом снова оказалась в комнате и теперь стояла рядом с матерью, тут же спросила: — А я могу помогать с макетами?

Мира повернулась к ней:

— Разумеется, милая. Конечно, если твой брат не будет против.

— Я не против.

Отец слушал молча, зато в конце задал поинтересовался:

— Считаются ли макеты частью подготовки исследователя или все же развлечением во время болезни?

— Если они не вредят телу, мне все равно, как вы их называете.

Хорн ответил иначе:

— Это часть подготовки, если Корбин будет делать не красивые домики, а строить их на основании учебных материалов или реальных походов за Арку. Если будет анализировать маршрут, видимость на пересеченной местности, отмечать места для отдыха, планировать, как осуществить перенос раненого, провести отступление. В таком виде это вполне учебная работа.

Отец кивнул.

— Тогда, возможно, позже я найду для тебя домашние материалы.

Это была маленькая уступка. Признание, что мое занятие может иметь смысл.

Хорн вышел, отец последовал за ним, видимо, чтобы задать свои вопросы без меня, матери и Элины. Варрен задержался у стола, сделал еще одну пометку, велел слуге принести воды и легкий настой после обеда, но без укрепляющих составов, затем тоже ушел.

В комнате остались я, мать и Элина. Мира подошла к макету и несколько секунд смотрела на кривую лестницу из пробки.

— Выглядит очень аккуратно, — сказала она.

На