Кровь Десяти - Рия Райд

Муна не стала спрашивать, о каком месте речь, хотя и ненавидела сюрпризы. Это и не имело никакого смысла – она никогда не бывала на Ниргасе, в отличие от Андрея, который в прошлом часто заглядывал сюда, навещая Софию Бренвелл и, как оказалось, Питера, который сопровождал его, навещая всех остальных женщин Дальфиской системы. Муна даже почувствовала отдаленный укол ревности – за все эти годы ни Пит, ни Эндрю ни разу не позвали ее с собой, хотя когда-то именно она приоткрыла им двоим завесу в мир телесных удовольствий.

– Ты возьмешь свои слова назад сразу, как только увидишь, куда мы придем, – пообещал Андрей, когда она предъявила ему за предательство. – Мы с Питом редко заглядываем туда трезвыми. Это место тебя недостойно.

Восхитительно, подумала Муна. Должно быть, именно поэтому он ведет ее туда прямо сейчас.

– Никогда не поверю, что Пит понизил свои стандарты.

– Это злачное местечко, – загадочно улыбнулся Андрей. – Но там может быть очень весело, если знать, когда приходить и сколько градусов влить в себя перед этим.

Все, что Муна знала о Ниргасе, – так это то, что в жилых областях тут почти никогда не бывает настоящей зимы и холода, а местные встречают чужаков не менее враждебно, чем ядовитые Ниргасские цикады, что славились своей смертоносностью на всю галактику. Но если цикад даже не подпускали к черте города, изолировать агрессивных горожан от туристов было куда сложнее. К тому же бесславный, ничем не примечательный Ниргас, превалирующее население которого было из полеуса, никогда не привлекал Муну. В Данфийской системе она бывала лишь на Элькаде, в резиденции Бренвеллов, когда навещала Софи, и не могла представить себе причину, по которой должна была сунуться здесь куда-то еще.

Они с Андреем преодолели несколько неприметных жилых закоулков и вышли к городской площади. Днем тут наверняка не протолкнуться – со всех сторон она была окружена широкими куполообразными павильонами, между которыми, будто угрожая самому небу, торчали пики высотных башен. Андрей вел Муну, легко маневрируя между переносными самодельными лавками, что наскоро сооружали местные торговцы, и ловко переступая через катающиеся под ногами пустые бутылки, скользкие объедки, вздувающиеся бумажные пакеты и прочие мусорные следы ночной жизни города. Все еще прихрамывая и пытаясь за ним поспеть, Муна едва не налетела на одного из горожан. Андрей вовремя перехватил ее за предплечье и затащил в очередной закоулок с вереницей дешевых забегаловок в подвальных этажах. Он увлек ее в самый первый, что располагался на углу улицы, где кривая, полуразбитая дорога переходила в мощеные плиты площади.

– Надеюсь, я единственная и последняя женщина, которую вы с Питом затащили сюда, – проворчала Муна, спускаясь за Андреем по узкой лестнице. Глаза еще не привыкли к темноте, и она ступала медленно, намертво вцепившись в поручень. Андрей и вправду вел ее сюда, чтобы позавтракать? Муна была готова оставить свои внутренности на одной из ступеней, когда ей в нос ударил резкий запах сырой плесени.

– Хотел бы я сказать, что это так, – отозвался Андрей, – но…

– Но? – с опаской уточнила Муна.

– Честно говоря, я не помню. – Лестница уткнулась в широкую дверь, очертания которой были едва заметны в темноте. Андрей остановился и, навалившись всем телом, заставил ее податься вперед и тяжело, почти с жалостливым скрипом отъехать в сторону. – Что бы ты ни думала, кормят тут отменно. Кроме того, кого попало Пако сюда не пускает. Все обожают его «Святую обитель».

Муна была уверена, что уловила иронию, но иллюминирующая надпись «Святая обитель Пако» на противоположной от входа стене кричала об обратном. Слова Андрея вовсе не были шуткой, как и то, что он всерьез затащил ее в какой-то подвал, чтобы накормить.

На удивление они очутились в гораздо более приятном месте, чем Муна представляла до этого. Потолки оказались вовсе не низкие, – хотя разве могло быть иначе, раз сюда любил наведываться даже почти двухметровый Питер? – искусственное освещение продолговатых настенных ламп отбрасывало мягкие тени на пол и стены и не било по глазам, а небольшие круглые столики вырастали из таких же круглых платформ-подиумов, между которыми бодро сновали официанты-операционки. Они разносили между столами напитки с широкой барной стойкой в конце «обители». Муна оглянулась в противоположную сторону и обнаружила небольшую платформу-сцену. Сейчас та оставалась не освещена и пуста, но Муна догадывалась, что ее часто использовали по назначению. Забегаловка, в которую затащил ее Андрей, была чем-то средним между обычной городской таверной и ночным баром. Несмотря на крайне сомнительное местоположение и запах сырости, что еще преследовал ее с лестницы, в конце концов Муне пришлось признать, что тут даже мило.

– Эндрю?! – послышалось в стороне. – Сукин ты сын! Да сразят меня Десять, я уж и не ждал, что ты снова почтишь нас визитом!

На губах Андрея расползлась довольная полуулыбка, которой он обычно одаривал тех, кто приносил ему хорошие новости.

– Как поживаешь, Пако?

– Грех жаловаться, но без тебя с принцем здесь все не так, – широкая ладонь опустилась ему на плечо, а следом за ней откуда-то сбоку, словно из пустоты, вынырнула круглая голова с маленькой мясистой шеей на грузных плечах.

В отличие от самой «обители», Пако оказался ровно таким, каким Муна и представляла владельца подобной забегаловки, – тучным мужчиной средних лет с короткой аккуратно стриженной бородой, поредевшими на затылке завитками русых волос, широким приплюснутым носом и маленькими, но на редкость добрыми глазами. Они с теплотой осмотрели Эндрю с ног до головы и тут же устремились к ней.

– Миледи, – галантно отозвался Пако, дежурно, но в то же время будто с искренним радушием наклонившись и коснувшись губами тыльной стороны ладони, – какая честь. Вы…

– Мисс Хейзер, – подсказал Андрей.

– Мисс Хейзер, – приветливо повторил Пако, – для меня честь видеть столь знатную леди в нашей невзрачной обители.

– Не скромничай, Пако, – закатил глаза Андрей, в ответ хлопнув его по плечу, когда они втроем прошли к одному из отдаленных столов, – твою обитель не удивишь никакими леди.

Пако хрипло засмеялся. Интересно, думала Муна, молча переводя взгляд с него на Андрея, который держался с ним как со старым другом. До этого момента она не помнила, чтобы Андрей позволял кому-то, кроме нее и Пита, называть себя Эндрю. Она полагала, что этой привилегией были удостоены лишь они двое.

Пако уселся с ними за стол, и уже через несколько минут перед ними водрузили с десяток блюд – от маленьких соусниц до пол-литровых