Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

Нуска подбежал и, отдышавшись, сразу же обратился:

– Вторая помощница Вильна…

– Нет времени, иди внутрь. Он никого не пускает, – мрачно отозвалась та. Ее лицо было таким же уставшим, как и лицо Сина, а одежда и меховая накидка сверху были застегнуты наспех. Кажется, этот инцидент обеспокоил не одного Нуску.

Кивнув, лекарь уже хотел вбежать в конюшню, но его вдруг придержали за плечо. В глазах Вильны сквозила неприязнь и отвращение, но она сказала:

– Будь осторожен в словах и действиях. Для него волчак – это не просто ездовой зверь или домашнее животное. Ты можешь не только вылететь оттуда, но и как следует получить. Уговори его выйти и позвать лекарей.

Нуска застыл, почувствовав тяжесть ответственности и даже… страх. Син не пустил лекарей? Почему?

Собравшись с силами, Нуска толкнул тяжелую деревянную дверь, вошел внутрь и, прижавшись спиной к деревянной створке, утопил конюшню в полумраке.

Скиры взволнованно ржали, запертые в своих денниках. Несколько факелов скудно освещали каменный пол и стога сена. И впереди, на одном из таких стогов, лежал огромный белоснежный волчак. Он даже и ухом не повел в сторону вошедшего, лишь тяжело дышал, вывалив язык. Син лежал рядом с ним в сене, обняв зверя за спину. Он не шевелился, его всегда собранные в аккуратный хвост волосы спутались и упали на лицо. Когда Нуска вошел, он уже выпустил темный заряд энергии, но, узнав своего лекаря, остановил магию и рассеял в воздухе. Его по-звериному суженные глаза настороженно сверкали из-под упавших на лицо волос. Он крепче обнял волчака, злобно уставился на Нуску и хрипло сказал:

– Уходи.

Нуска ненавидел себя в этот момент. Он не мог оценить состояние зверя или Сина, не мог чем-то помочь. Слова? А какие слова помогут вылечить Волчи?

– Син… позвольте взглянуть и побыть с вами.

– Уходи.

Нуска зажмурился и медленно пошел вперед. Он ожидал получить удар темной дэ, но этого не произошло. Когда он пересек конюшню, то поднял голову и взглянул на Сина снова. Тот перебрался на пол и закрыл волчака своим телом, словно защищал его от невидимой опасности.

– Я… не буду его трогать. Позволите посмотреть?

Белки глаз Сина были красными, все сосуды, которые могли лопнуть, уже лопнули, но он не плакал. Лицо и руки эрда были черными. Он явно находился в нестабильном состоянии. Понятно, почему Вильна не решилась войти внутрь.

– Не на что смотреть. Я уже лечу. Все будет в порядке, если никто не будет сюда заходить.

Нуска медленно опустился на пол рядом и спросил:

– Почему вы так думаете?

Син сощурился. На его лице отразилась такая ненависть, которую Нуске еще не приходилось видеть. Син не смотрел так даже на Тиаму, которая убивала его народ, раз за разом нападала и предавала его.

Уронив низко голову, Син ответил:

– Волчи отравили.

– Вы ведь не думаете, что это был я, правда? Я всю ночь спал без задних ног…

Син поднял настороженный взгляд на Нуску, но покачал головой. Его руки, что лежали на Волчи, сжались, сминая шерсть.

– Это был не ты.

– Тогда позволите посмотреть? Я знаю, что бесполезен, но в Хаване изучил многие народные методы лечения. Возможно, смогу что-то подсказать.

Син коротко кивнул и отвернулся, прижимаясь ближе к волчаку. Нуска заметил, что тот не отнимает от него рук. Еле заметные темные струйки дэ перетекали от волчака к Сину. Он… снова использовал этот навык, как тогда, в Дивуре?

«Но ведь Син… не может рассеивать темную дэ. Он может лишь… впитывать ее?»

Тогда Нуска заметил, что настороженность Сина была вызвана не только состоянием волчака. Он и сам был очень слаб, а рядом стояло ведро…

Нуска вздохнул и принялся за дело. Сначала он осмотрел морду зверя, его глаза, пасть, язык. Белая пена стояла во рту, но уже не лилась потоком. Глаза были болезненные и красные, а живот – напряженным. Син правильно поставил диагноз.

– Нужно влить ей в пасть больше воды и вызвать рвоту, – сказал Нуска.

– Ее уже рвало.

– Нужно продолжать.

Син резко повернулся к Нуске, сощурившись, он злобно выплюнул:

– Я не могу ее больше мучить! Ты разве не трогал ее живот?! Волчи ждет щенят! Мы не можем давать ей травы и лекарства, не можем перенапрягать ее или доводить до обезвоживания.

«Волчи… самка?»

Нуска распахнул глаза, а его сердце забилось чаще. Беременность… действительно проблема. Если Волчи так и будет тошнить, это негативно скажется на щенках. Но их могло убить и отравление. То, что делал Син, действительно было единственным вариантом, если они хотели спасти и мать, и детей. Однако Син мог сильно пострадать, никто не знает, насколько сильный яд съела Волчи. Эти звери были огромны, весили под двести килограммов и легко переносили легкие отравления. Чтобы свалить волчака… нужен поистине сильный яд.

– Син… вы тоже можете умереть, если продолжите. Давайте попробуем вызвать рвоту и дадим ей лекарства. Да, возможно, щенки пострадают, но…

– Нет. Когда я был щенком, она меня защищала. Она спасла меня. Она – моя семья. Я сделаю все, чтобы защитить ее и ее детей.

Син склонился и уткнулся лицом в бок волчака. Нуска слышал его хриплое дыхание. Черные волосы Сина упали на белоснежный мех, он прижимался к ней так, словно действительно был ее щенком. Его руки без остановки впитывали темную дэ. Тогда Нуска и обратил внимание…

На пальцах, и без того изувеченных от перегрузки дэ, виднелись красные отметины. Нуска слишком хорошо их помнил, ведь проходил с такими же целых три года в Сонии. До того дня, как Риннэ снял с него это проклятье.

Видимо, когда Син не пользовался своими способностями, эти отметины были незаметны под черными завитками. Сейчас же они горели огнем. Нуска поморщился, представляя, какую боль они могут причинять… Он страдал каждый раз, как пользовался дэ, когда это проклятье было на нем.

На глазах показались слезы. Нуска не мог сделать ничего, кроме как сидеть рядом и плакать. Он хотел вскочить и закричать на Сина, потребовать, чтобы тот сейчас же вернул ему способности, но… Волчак хрипло дышал, дергал лапами, которые периодически сводили судороги. Он мучился, а вместе с ним мучился и эрд. Нуска просто не мог устроить сцену в такой ситуации.

Хаванец шумно вздохнул, вытер глаза и собрался с силами. А затем заговорил снова:

– Сколько раз ее тошнило?

– Десять.

– Нам все равно нужно дать ей воды. Это слишком много.

Син