Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

– Конечно. Ведь у вас, грязных человеческих тварей, было мое сердце. Мерзкий хаванский мужчина украл его и спрятал в лесном племени. Но сейчас все они мертвы. Мое сердце надежно спрятано, а я бессмертна.

«Мара уже отдала ей сердце? Она… предала нас?»

Нуска сглотнул. Не стоило так легко верить словам врага. Тиама не была человеком, но ее суть давным-давно исказилась. Самые мерзкие черты, присущие дракону и человеку, слились в ней в подобие личности. Она могла обмануть его, манипулировать им, как когда-то Сином. Тогда эрд был очень молод и не мог разоблачить существо, прожившее семь тысяч лет. Но Нуске уже двадцать три года, он способен постоять за себя и не попасться на крючок.

Но как бы Нуска ни старался придумать план, ничего не выходило. Он привык бояться Тиаму, привык видеть ее в кошмарах. Каждый раз, как они сталкивались, Син оказывался при смерти. Этот животный страх мешал Нуске думать.

– Почему ты молчишь? Пытаешься придумать, как меня обхитрить? Не стоит. Я же сказала, что отпущу тебя, если ты дашь мне повод. Или ты слишком напуган? Люди ведь боятся темноты.

Белые огоньки в форме крылатых драконов разлетелись по помещению. Нуска быстро осмотрелся и понял, что это была та самая пещера, где они прятались с Оанном, а Син изучал наскальные письмена.

– Это твоя пещера?

– Верно. Я не позволила животным тварям уничтожить это место. Каждый, кто разбил здесь хотя бы один камень, уже мертв. Теперь люди считают, что это место проклято, и не наведываются сюда.

Несмотря на то, что в пещере появился источник света, Нуска не решался поднять взгляд. Он знал, что один вид Тиамы напугает его до полусмерти.

– Почему ты молчишь и не смотришь на меня? Я в любом случае либо отпущу тебя, либо быстро прерву твою жизнь. Пытки – удел людей. Уже пойманная дичь мне неинтересна.

Нуска шумно вздохнул, набрался смелости и вскинул голову. Напротив него на камне сидела абсолютно обнаженная хаванка. Ее кожа, ее волосы, даже радужки глаз – все было настолько белоснежным, что слепило. И одновременно она была так прекрасна, что завораживала. Спокойна, грациозна, рассудительна. Нуска практически оказался под действием ее чар – он уже был готов выдать какую-нибудь причину, чтобы его отпустили. Но усилием воли он стал пробуждать воспоминания: о том, как это прекрасное создание натравило Сина на маленьких детей, о том, как она наблюдала за гибелью лесных, о том, как огромный белый дракон чуть не сожрал его во время дарвельской кампании и во время нападения на Эрьяру. В одно мгновение идеальное белое тело женщины в глазах Нуски окрасилось кровью. Та текла и текла, разливаясь по полу рекой, намочив ноги лекаря.

Таков ее истинный облик. Это чистое и прекрасное создание – мираж.

Но Нуска все еще был в замешательстве. Тысячи раз он представлял себе встречу с Тиамой, но случившееся слишком отличалось от его представлений.

– Я… не думаю, что ты готова меня отпустить. Скорее всего, ты надеешься, что я выдам какую-то информацию.

Ни лицо, ни глаза Тиамы не выдавали никаких мыслей или эмоций. Она была прекрасной статуей, чьи помыслы невозможно разгадать. Лишь уголки губ изредка приподнимались, рисуя обворожительную улыбку.

– Почему? Ты ведь лишен сил. Мы оба понимаем, что ты не способен меня убить. Так зачем мне твоя смерть? Я могла бы шантажировать Сина твоей жизнью и вынудить его снова убрать войска с границы. Могла бы отравить тебя, а затем вернуть ему, чтобы он потратил последние жизненные силы на твое исцеление и умер. Тогда ни один человек в Скидане не смог бы мне противостоять. Война, что длится много лет, закончилась бы за день. Все человечество перестало бы существовать в один миг. Однако я все еще этого не сделала.

Нуска в ужасе распахнул глаза. Он понимал, что оба сценария… ведут к гибели Скидана. То, что он ей попался… из-за одной маленькой ошибки… весь Скидан будет уничтожен.

– Ты так дрожишь. В твоих глазах мелькают образы. Смерть близких. Смерть каждого, кто когда-либо знал скиданский язык. Порабощение оставшихся в живых. Власть Дарвеля на всем континенте, – она тихо говорила, а затем поднялась. Когда она сделала несколько шагов в сторону Нуски, он зажмурился. Его трясло. Если бы она била его, резала живьем – он не был бы напуган так сильно, как во время этой милой беседы. Пальцы Тиамы легли на подбородок Нуски и подняли его.

– Открой глаза, хаванец. Сейчас же.

Рабское клеймо на спине вспыхнуло болью. Силы покинули его. Нуска открыл веки и увидел два немигающих белых глаза, что прожигали его насквозь.

– Так что я должна сделать с тобой? Мне отправить письмо эрду с требованиями для обмена?

– Нет… – упавшим голосом пробормотал Нуска.

– Почему я не должна этого делать?

– Я… прошу вас… – У Нуски показались слезы.

Тиама вдруг очень ласково улыбнулась и погладила Нуску по щеке, приговаривая:

– Такой хороший мальчик… И почему мужчины становятся такими, лишь когда им угрожаешь?

Она продолжала гладить щеку Нуски очень нежно, ее взгляд гипнотизировал, она говорила:

– Если ты так просишь… я отпущу тебя. Ты ведь побежишь сразу к Сину, да?

– Да.

Нуска был не в состоянии лгать. Он еле находил в себе силы, чтобы не потерять сознание. Он не знал, что это за магия, что за страх. Больше всего это напоминало… ужас, что испытывает дичь, смотря в глаза хищника. Этому было невозможно противиться.

– Хорошо. Тогда передашь ему мое письмо? Можешь прочитать – там нет никаких угроз. Я лишь назначаю день и место нашего финального сражения. Сделаешь для меня эту малость, чтобы получить свободу?

Нуска уже не мог дышать. Он часто втягивал воздух, но тот словно не наполнял легкие. Перед глазами темнело.

Лицо Тиамы стало грустным. Она наклонилась и… коснулась губами губ Нуски, наполняя его легкие живительным кислородом. Сделав так несколько раз, она выровняла его дыхание, а затем мягко убрала насквозь мокрые прядки с его лица.

– Если тебе лучше, то ответь мне.

Нуска не мог говорить, он лишь коротко кивнул и уронил голову.

– Тебя действительно воспитали очень послушным. С тобой так легко договориться. Вот, я оставлю это письмо здесь, – сказала Тиама, а затем отошла, чтобы положить конверт на камень, на котором ранее сидела. Затем она остановилась в нескольких шагах от Нуски и добавила: – Тогда я пойду. Эти веревки пропадут сами по себе через полчаса. Ты как раз придешь в себя. Если тебя развязать сейчас, то ты наверняка упадешь на пол и разобьешь голову, да? Что ж…