Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

class="p1">Это был еще один прекрасный день для очередного ареста. Звезда наконец выглянула из-за облаков, а Нуску, связанного по рукам, конвоировали в место заключения. По пути к камере его нагнали Вильна и Нарид.

– В чем меня на этот раз обвиняют? – решился спросить лекарь.

– К моему великому сожалению, я знаю, что это был не ты, – процедила Вильна. – Я уж видела, как ты проводил все свое свободное время в поместье Нарида.

– Я не видел, но прекрасно слышал, – уныло вздохнул Нарид.

Нуска удивленно приподнял бровь и уточнил:

– Тогда в чем проблема?

– Мы не можем убедить в твоей невиновности всю аристократию. Пока что мы добились только того, что слухи не расползутся. Народ останется в неведении, но стража и военная знать в курсе происходящего. Также мы не можем доказать твое алиби… Так что ситуация очень сложная.

Нуска пожал плечами. Тиама снова всех обхитрила. За столько лет жизни она наверняка выучила повадки людей. Ее не припугнешь, с ней нельзя договориться, невозможно подкупить. Поэтому Син до сих пор не смог с ней справиться: это существо из легенд может не только на поле боя привести Скидан к гибели. В ее рукавах припрятаны карты на любой случай.

Решив не противиться заключению, Нуска лишь оглядывал улицу. Снег давно сошел, природа оживала, звезда с каждым днем грела все теплее и теплее. Птицы так сладко пели, что и Нуске захотелось запеть… только вот ситуация к этому совсем не располагала.

– А что с волчаком Сина? – замерев на месте, спросил Нуска.

– Все в порядке. И волчак, и будущие щенки живы и здоровы, – ответил Нарид.

– А Син?..

– Лекари оказали ему первую помощь, – отозвалась Вильна.

Нуска кивнул и только тогда двинулся дальше. Вскоре по длинной винтовой лестнице он спустился в тюрьму, а затем уже во второй раз за последнее время был заточен в камере.

Если на континенте всем правит судьба, может быть, ему суждено сгнить за решеткой?..

На этот раз рядом не было Оанна, не было и других заключенных. Это была грустная пустая и серая каморка. Нуска вздохнул и повалился на свою подстилку, начав что-то насвистывать под нос.

Вскоре это вылилось в тихую и мелодичную песню, которую Нуска пропел с былым мастерством. Наличие дэ влияло на многие аспекты жизни сурии, но, видимо, лекарь обладал природным талантом. Его голос не утратил былой силы.

Я люблю запевать от тоски,

Чтобы ласково вторили птицы,

Когда утром горят маячки,

Разделившие небо зарницы.

Вытру слезы холодной рукой —

Ты постой! Я развею печали.

Страсти тихой и скорби пустой

Мы когда-то с тобой и не знали.

Я пою о родных мне лесах,

Куда мы, бросив дом, убежали.

Может быть, это было во снах,

Но я все еще жду на привале.

Ненавистной молве вопреки,

Я свернул с мнимых просек судьбы.

Мы впервые настолько близки

Лишь вдали от дорог и толпы.

Нуска замолчал, уставившись в серый и покрытый трещинами, мхом и плесенью потолок. Тюрьма находилась под землей. Обычно она очень хорошо охранялась, но сегодня здесь не было ни души… Почему?

Однако вскоре Нуске довелось узнать, почему так вышло. Услышав шаги, лекарь вскочил и встретился взглядом с Сином.

– Я отозвал стражу, чтобы мы могли поговорить, – тихо сказал эрд.

Нуска улыбнулся, а затем спросил:

– Как долго вы там стояли? Слушали, как я пою, а затем еще немного подождали, чтобы это не выглядело слишком подозрительно, да?

Син промолчал и даже сконфуженно улыбнулся. Однако эта эмоция на его лице была мимолетна – уже через секунду он нахмурился и заговорил:

– Ситуация достаточно серьезная. Конечно, тебя не казнят. Нет никаких доказательств, что ты в сговоре с Тиамой, но и опровержений этому, к сожалению, нет. Я настаивал, чтобы лично подтвердить твою невиновность, но…

– Это выглядело бы слишком подозрительно.

Син медленно кивнул и продолжил:

– Тебе будут приносить еду три раза в день, скоро сюда поставят кровать. Я не знаю, как долго тебе придется пробыть в заключении, но при первой же возможности я помогу тебе сбежать. Грядет война, у аристократии есть дела и поважнее. Но тебе придется отправиться в отдаленный уголок…

– Нет, – отрезал Нуска. Его глаза даже злобно сузились. – Сколько раз вы отправляли меня в «отдаленный уголок»? И как, вам понравилось? Особенно когда я был в Сонии. Вы чуть не умерли, столица была захвачена, а я стал рабом. Вам хочется повторения?

Син опустил голову. Его взгляд стал печальным, а плечи, что всегда вырисовывали идеально ровную линию, казалось, сгорбились под невидимой тяжестью.

– Я… видел следы на твоей спине. Этого вполне достаточно…

– Достаточно для чего? У вас все еще в голове сплошной мусор! Напомнить вам, эрд?

Нуска резко отвернулся, скинул с себя плащ, а затем стянул рубаху. Повернувшись к Сину спиной, он продемонстрировал свои шрамы и след от тавра. Эта рабская метка останется с ним на всю жизнь.

Нуска был невероятно зол, когда Син предложил ему вновь уехать.

По телу Нуски забегали мурашки. И не только от холода… Повернув голову назад, он взглянул на эрда. Тот выглядел невероятно несчастным, когда заговорил:

– После разрушения дворца и нападения Тиамы… я слишком долго был без сознания. Больше месяца. Когда очнулся, мое состояние было настолько плохим, что все ожидали моей смерти. Я не мог сдерживать свою дэ, а потому меня заточили в хрустальный гроб, наполненный светлой дэ, а затем доставили на Авварос. Я… никогда не оставил бы тебя в том месте и не допустил этого. Я бы предпочел сбежать вместе на другой континент, бросить Скидан, лишь бы тебе не пришлось проходить через это. Мне очень жаль, что тогда я оказался недостаточно силен, чтобы защитить тебя.

Нуска опустил голову. Почему-то сейчас заплакал именно он. Впервые… его так пожалели. Син так жалел его, что и самому Нуске… стало жаль себя.

Смахнув слезы, лекарь сначала выругался.

– Но ведь вы уже один раз выбрали Скидан вместо меня. Зачем бросаетесь такими словами?

Нуска не мог видеть лицо Сина, но зато почувствовал, как пальцы эрда крепко сжали его ладонь.

Син ответил:

– Я поступил отвратительно. Но даже после смерти я не найду успокоения, если человек, которому я доверяю, уничтожит все, что было мне дорого, и все, что я оберегал. Я не прошу тебя простить меня. Это нельзя прощать…

– Я уже вас простил. Сначала я испугался, что