Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

«Гирру сейчас должен быть в поместье Нарида. Всех главных сурии разместили там. Если же нет… то проверю постоялые дворы».

Нуска, расталкивая людей и даже важных сурии, бежал по улицам. Полы плаща развевались за спиной, холодный ветер бил в лицо, а привыкшие к темноте камеры глаза слезились от яркого света. Жизнь в столице шла своим чередом, люди смеялись, пили, работали, не зная ничего о жизни и страданиях Гирру Герье. Даже Ванери, его дочь, уже махнула на него рукой. Кроме Нуски… кто способен помочь?

Как Нуска и думал, Гирру был в поместье Нарида. Не нужно было заходить внутрь и спрашивать… Стоило лекарю свернуть к поместью, как он почувствовал запах дыма. Люди спешили покинуть ближайшие улицы, и лишь лекарь шел против толпы, толкаясь, ругаясь и задыхаясь от страха.

Пробежав через лес, окружавший поместье, Нуска вышел к распахнутым настежь воротам. И упал на колени. Занимался пожар. Голодные языки пламени сначала заглотили здание, а затем перекинулись на пристройку, конюшню, дом для прислуги.

Нуска закрыл глаза. Он слышал крики людей, команды, которые раздавала Вильна фасидцам. Жалобное ржание горящих заживо скиров.

Яркая красная вспышка заставила Нуску распахнуть глаза. Он повалился назад и отполз подальше, а затем задрал голову к небесам. Высоко-высоко в облаках раскрыл свой бутон огненный цветок. Безумный запах благоухающего сада и горящей плоти.

Нуска снял с запястья перепачканный в крови платок и повязал на лицо. Привалившись спиной к дереву, он обхватил свои колени и продолжил смотреть, как цветет в облаках пожар, как каждая новая вспышка огня, перекинувшегося на деревянные перекрытия, превращается в обжигающий безднов букет благородных роз.

Все, о чем думал Нуска, все, о чем он сожалел, заключалось в одном: «Я не успел».

Он был абсолютно уверен, что смог бы это предотвратить. Но все равно где-то из глубин подсознания поднимался встречный вопрос: «А что бы ты сделал? Не здесь и не сегодня, так в другом месте и в другой раз. Возможно, ты и способен изменить судьбу мира, но порой ты абсолютно бессилен перед судьбой одного-единственного человека».

Удивительно, но именно в этот момент душевного смятения рядом оказался Робэр. Перепуганный и взлохмаченный, он привел с собой городскую стражу и указал им на поместье.

– Пожалуйста, сюда! Там есть люди, которым нужна ваша помощь!

Стражники бросились помогать пострадавшим, а Робэр с уставшим вздохом огляделся по сторонам и заметил Нуску.

– Нуска? Ты тоже был там? Ты не пострадал? – обеспокоенно спросил он и опустился рядом, подмяв под колени черную робу.

– Нет. Я бежал сюда, чтобы это предотвратить, но…

Робэр вздохнул и потянул Нуску за рукав.

– Скорее, пойдем. Ты можешь наглотаться дыма.

– Робэр, я не могу уйти, я… должен смотреть до конца.

Робэр нахмурился, поднялся на ноги и продолжил тянуть Нуску за рукав.

– Поднимайся! С чего бы тебе чувствовать вину? Разве ты поджег поместье?

У Нуски не было сил, чтобы сопротивляться. Да и он уже начал кашлять, а дышать становилось все труднее. Робэр уводил Нуску куда-то в глубь леса, против порывов ветра, несущих дым.

– Это был мой друг. Я думаю, он… сделал это сам. После смерти сурии огня… все их тело… сгорает в пламени. Так и начался пожар. В последнее время я слишком часто вижу огонь.

Робэр пошел медленнее, а затем сложил ладони и начал молиться. Как только он закончил, обратился к Нуске:

– В моей религии огонь – это предвестник перемен, смерть старого и рождение нового. – Робэр покачал головой, он выглядел уставшим, но продолжил: – Я не первый раз замечаю, что скиданцам недоступно смирение. Оттого вы так несчастны. Наша религия объясняет, что человек слаб, он неспособен повлиять на многие вещи в мире. На смерть, на несправедливость, на голод и бедствия. Нуска, ты не мог помочь человеку, который решился на подобный поступок. Ты такой же человек, как и он. Со своими страхами, проблемами, недостатками. Ты не всесилен, ты не бог.

– Знаешь, Робэр, я понимаю, о чем ты говоришь…

Голос Нуски был слабым. Он говорил тихо и хрипло, словно в одну секунду обессилел. Нуска резко остановился и обернулся, чтобы разглядеть дым, поднимающийся за верхушками деревьев.

Сжав кулаки, Нуска вдруг заговорил громко, со всей силой и уверенностью, что у него были:

– Я понимаю, о чем ты говоришь, но если для достижения цели мне понадобится стать богом или духом, то я стану им. Я переверну мир, я уничтожу его и создам заново, но никогда, больше никогда не потеряю тех, кто мне дорог.

В этот момент из вновь разодранной раны на запястье Нуски потекла кровь, а его глаза загорелись тем же бездновым пламенем, что и поместье Нарида. На этот раз в голове лекаря бесконечно звучало: «Никогда. Больше никогда. Никогда».

Глава 142. Похороны

Люди любят вот это все. Они не хотят, чтобы чья-то жизнь закончилась легко и просто. Они будут тосковать, напоминать себе и всему миру о том, что они потеряли.

Ванери решила устроить похороны. Да и не было другого выбора. Гирру Герье был главным сурии огня, а с такой должностью нельзя избежать почестей даже после смерти.

Нуске никогда не доводилось бывать на похоронах. Он видел миллион смертей, но ни разу не был свидетелем того, что происходит после. Не видел, как были погребены его отец и мать, не знал, что следует делать с прахом Вьена, не задумывался о том, что станет с его собственным безжизненным телом.

Возможно, по этой причине он ненароком размышлял, есть ли в этом какой-либо смысл.

Человек уже мертв, так к чему эти пляски, песни, слезы и разговоры? Почему нельзя было отдать дань уважения живому, а не мертвому? Есть ли в этом какая-то крупинка лицемерия?

Однако Оанн на подобный вопрос только покачал головой и твердо сказал:

– Похороны проводят не для мертвых, а для живых. То, что мы делаем для друзей и близких, – этого всегда недостаточно. Всегда есть то, что мы не сказали, то, чего не сделали. Поэтому похороны проводят, чтобы ты мог жить дальше, а не для упокоения мертвого.

Нуска согласно кивнул и ответил:

– Мертвому действительно все равно. Даже если допустить, что он каким-то образом слышит и видит происходящее здесь, после смерти ему не до этого. Если он видит и слышит нас, то он видит и слышит все. Новое место, новое состояние. Ему не до