Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

Произошедшая трагедия унесла многие жизни. Слуги в поместье Нарида погибли, огонь забрал с собой даже нескольких стражников-сифов, чья магия не совладала с пламенем.

Внезапная смерть сильного сурии могла повлечь за собой гибель сотен людей. Когда Нуска жил в трущобах, он часто слышал подобные разговоры и сплетни. Стоило одному знатному господину ранга сурии умереть, как вместе с ним погибала вся его семья, дети, слуги, стража и даже домашние любимцы со скирами. Жители трущоб частенько вздыхали и сходились во мнении, что быть простым человеком не так уж и плохо. Вот так подавишься куском хлеба, помрешь, а твоя семья хотя бы останется в живых.

У Нуски все плыло перед глазами, когда он наряжался. Ему позволили посетить похороны только благодаря Ванери Герье – будущей сурии огня, которой едва исполнилось шестнадцать лет. Она с такой легкостью устроила все за сутки, что ни у кого не осталось сомнений в том, что она сможет управлять Арцентой.

Оанн помогал Нуске одеться. Сам же лекарь так глубоко ушел в свои мысли, что не видел и не слышал ничего вокруг.

Он думал… что для сурии взять и умереть – это недоступная роскошь. Вероятно, только поэтому Син все еще оставался в живых. В семьях сурии детей учили не только тому, как правильно жить, но и как правильно умереть, иначе бы весь Скидан уже погряз в трупах.

«Чувствовать ответственность не только за свою жизнь, но и за смерть… разве это не тяжело? Правильно ли поступил Гирру? Могу ли я судить его за гибель этих людей? Кого я должен винить? Кого? Только если…»

Нуска запрокинул голову и посмотрел в окно. Смеркалось. Приятный теплый ветерок проник через открытые ставни и принес с собой запах цветущей груши. Но Нуска не хотел наслаждаться яркими закатными красками, стихающим пением птиц и нарастающим стрекотом насекомых. Как только в небе появились первые звезды, он с ухмылкой подумал: «Кого же я могу винить, кроме самих духов?»

Нуска считал, что человек волен свободно распоряжаться своей жизнью. Жить или умереть? Разве хоть кто-то, кроме владельца тела, имеет право решать это? Если человек решил умереть, значит, такова его воля. И никто не может оспорить его решение.

Нельзя ограничивать свободу человека и его право на жизнь и на смерть, но…

Нуска так сильно сжал кулаки и впился ногтями в кожу, что пошла кровь.

Но… Нуска отказывался мириться с той болью, которую приносила чужая свобода.

Арценты всегда проводили похороны в то время, когда вечер перетекает в ночь, потому что обряд сопровождался у их народа огненным представлением. Арценты считали, что чем больше людей увидят пламя угасшей жизни арцента, тем дольше его будут помнить.

«Гирру прекрасно справился с этим и без вас, – покачав головой, подумал Нуска. – Уж сожжение дворца первого помощника вместе со всеми слугами забудут не скоро».

По пути к главной площади Нуска вдруг сильно закашлялся. Привалившись спиной к стене, он ужасно кашлял и прикрывал рот рукой.

Оанн тут же оказался рядом и поддержал своего господина за локоть. Его обеспокоенный голос звучал у самого уха:

– Господин Нуска! Что с вами?! Вы плохо себя чувствуете? Мне позвать лекаря?!

Но Нуска не мог ответить до тех пор, пока не почувствовал привкус крови, а из его рта не хлынул поток… густой золотой жидкости.

– Господин Нуска… это ваша кровь?..

Оанн не поверил своим глазам. Он провел пальцем по ладони Нуски, потер перепачканный в крови палец, даже попробовал на вкус.

– Это… действительно ваша кровь… Но почему она выглядит как расплавленное золото? Вы чем-то больны?

Нуска вдруг ухмыльнулся. Достал из сумы платок и протер руки, а затем поднялся. Он ни слова не сказал Оанну, вместо этого медленным шагом направился к площади, куда постепенно стягивались все жители Эрьяры.

С высокого помоста уже вещала Ванери, будущая главная сурии огня. Несколько сотен людей внимали ей, высоко подняв факелы. Сотни огней тянулись к небу, бросая золотые блики на хмурые лица собравшихся. Пахло гарью, вечерней прохладой и цветущей грушей.

– Ни моя мать, ни мой отец не смогли вынести бремени имени Гирру. Я считаю, что пришло время всему Скидану узнать, почему умер мой отец. Он не был слабаком или умалишенным. Он был сильным сурии и заботливым отцом. Гирру Герье хорошо справлялся со своими обязанностями: он откликнулся по первому зову Эрьяры и предоставил войска столице, благодаря чему мы смогли одержать победу в Бессонной войне. Он снес стену, которая отделяла высшие сословия от низших. Гирру Герье заботился о своем народе, о стране, о семье.

Но духи вмешались в судьбу моей матери, Жери Герье, а также в судьбу моего отца. Они даровали им имя – Гирру, – которое было тяжелее всех прочих. В своих руках они держали силу, способную менять судьбу, но разрушавшую их разум.

И сегодня, находясь перед вами, я нарекаю себя их наследницей. Только я, наблюдавшая за ними с рождения, только я, их дочь, кровь их крови, способна поднять это имя из грязи, очистить его и заставить засиять вновь.

С сегодняшнего дня я нарекаю себя Ванери Гирру Герье. Я исполню то, что было завещано, вместо моих родителей. Я прославлю Арценту и весь Скидан.

Возложите свои факелы на костер во имя моего отца, Гирру Герье, и меня, его дочери, что теперь восславит наше общее имя в летах.

По телу Нуски бежали мурашки. Щуплая девушка, которая возвышалась над толпой, внушала уважение. Подобно духу-воителю, она воздела свой факел, а затем бросила его в костер. Пламя вспыхнуло до самих небес.

Нуска продолжал смотреть, как Ванери в длинном красном платье спускается вниз, а затем берет в руки чашу, наполненную прахом отца. И вместе с этой чашей она бесстрашно ступает в огонь.

На секунду лекарь так испугался, что сердце застряло в глотке. Он стал подпрыгивать, пытаясь за головами других собравшихся увидеть, что происходит.

Через несколько секунд совершенно нагая девушка выступила из огня. На нее тут же накинули красный плащ. Ванери опустилась на колени и произнесла последние слова:

– Отец, я продолжу твой путь. Я не позволю твоему имени бесследно исчезнуть. До последнего своего дня я буду беречь Арценту в память о тебе.

Прах Гирру был сожжен. Люди падали на колени, мысленно обращаясь к Гирру Герье. Среди них было много арцентов – их лица были настолько угрюмыми, словно вместе с останками главного сурии огня они сжигали частички самих себя.

Нуска опустился на колени вслед за всеми. Как бы