Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

– Что именно я сделал, эрд Син? – устало спросил Нуска и закрыл глаза. Он все еще очень плохо себя чувствовал. Он устал гадать, как угодить этому человеку. Словно любое действие, совершенное ему во благо, выводило Сина из себя.

– Я просил тебя о средстве или лекарстве?

– Нет, но вы были больны.

– Я просил тебя, Нуска?

Нуска вновь открыл глаза. И наконец увидел лицо Сина, полное странного отчаяния и безумия. Его глаза были широко распахнуты, он стоял и неотрывно смотрел на Нуску. Взгляд этих глаз заставлял мурашки сбегать вниз вдоль позвоночника.

– Вы не просили меня, эрд. Это было моим желанием. Я хотел помочь вам и не хотел, чтобы вы умерли или сошли с ума. Если вы хотите обвинить меня, то вините в том, что я не хочу потерять вас.

Нуска сказал это твердо, смотря эрду в глаза. Син же отвел взгляд, он и впрямь не мог сказать и слова против тому, кто его любил. Однако руки эрда дрожали, когда он наконец отозвался:

– Я был болен долгие годы и смирился с этим. Я знал, что мне осталось недолго. Что в любой день я могу умереть. Все, о чем я волновался, – это чтобы моя смерть не была внезапной, чтобы не унесла с собой жизни других людей. И ты знал, что я… готов отдать свою жизнь за Скидан. Не так тяжело жертвовать тем, чего и так мало. – Син вдруг горько усмехнулся, запнувшись, он замотал головой и продолжил: – Однако ты решил поднять мою жизнь в цене. Ты решил подарить мне второй шанс. Ты возомнил, что будет замечательно, если я буду выбирать между Скиданом и будущим. Вероятно, ты думал…

– О чем же я думал, Син? – устало отозвался Нуска.

– Что если ты подаришь мне такой шанс, то я передумаю.

– Ни в коем случае, Син. – Нуска вновь закрыл глаза и улыбнулся. – С нашей первой встречи и до сего дня я знал, чему на самом деле принадлежит ваше сердце.

Син нахмурился. Когда человек признавал свою вину или неправоту, он не мог найти в себе силы, чтобы продолжать ссору. Потому лишь бросил на прощание:

– Не пытайся украсть мое сердце или перекроить судьбу. Я уже принял решение. Я благодарен тебе за помощь, но она была излишней. Однако я верю, что твое изобретение поможет многим сурии справиться с перегрузкой дэ в каналах. Мы наладим поставки и улучшим рецептуру. Благодарю тебя, лекарь Нуска, от лица Скидана.

Син исчез в коридоре так же резко, как и появился. Нуска же наконец позволил себе уронить голову и болезненно вздохнуть. Почему-то сейчас… даже дышать было больно.

«Я и не надеялся украсть ваше сердце, Син. Я знаю, что получу его, лишь когда оно перестанет биться».

Глава 144. Предательство

– Кажется, вы серьезно поссорились? – поинтересовался Хайя, глядя на Нуску, который шел по улице и давился бутылкой вина. Времени на то, чтобы посидеть и потолковать в трактире у них не было, а потому Хайя просто заглянул в винную лавку. Вино, разлитое по стеклянным бутылкам, было удовольствием для богатых, кем Хайя и был (в отличие от Нуски).

Лекарь вздохнул. Утерев рот и воротник испачканной вином рубахи, он только и смог сказать:

– Каждый раз, как мне начинает казаться, что все в порядке, происходит что-то подобное.

Хайя некоторое время молчал, позволяя Нуске заливать свое горе вином, а затем задумчиво протянул:

– Не могу сказать, что я знаток человеческих сердец, но все же… Эрд выглядел несчастным, когда говорил те слова. Я не заметил ни тени безразличия, насмешки или злобы. Конечно, его слова не звучали как серенада, он выглядел разъяренным, но, как бы объяснить… Это походило на то раздражение, когда у тебя что-то болит. Например, когда я только привыкал к своему протезу, я тоже часто кричал или что-то крушил, но не потому, что был зол на окружающих или хотел сделать им больно. Вот и с эрдом что-то подобное: он говорит много обидных слов, но возникает чувство, будто ему самому больно от того, что он говорит…

Нуска на какое-то время перестал всасывать в себя содержимое бутылки и задумался. Действительно, разве Син говорил те слова просто для того, чтобы сделать Нуске больно? Вряд ли. Выглядел ли Син безразличным? Нет. Издевался ли над Нуской? Тоже нет.

Хайя тем временем снова заговорил:

– Знаешь, я просто вижу эту разницу. Например, когда мы ругаемся с Марой… чаще всего она выглядит абсолютно безразличной. Будто наша ссора или недопонимание даже не стоят того. А Син выглядел так, будто… Даже не знаю.

Эти слова заставили Нуску остановиться посреди улицы. Его щеки пылали от алкоголя, а холодный ветер приятно щекотал лицо. Может ли быть, что Син так груб только потому, что ему больно?

«Если так подумать, то Син никогда не показывает свои слабости, всегда скрывает, когда ему больно. Если он не может плакать, хныкать и жаловаться, то что остается? Только злиться. Здесь Хайя абсолютно прав. Однако это все равно не значит, что я должен терпеть подобное отношение к себе. Так что… лучшим выбором сейчас будет сбежать из тюрьмы и снова присоединиться к армии в качестве добровольца».

Если Син предпочитал устраивать настоящие сцены и отталкивать людей, когда ему больно, то Нуска каждый раз просто сбегал. Он действительно прикладывал много усилий, чтобы помочь эрду, но… все это было бессмысленно.

«Син не умеет принимать добро, не умеет правильно справляться со своей болью. А я и сам не настолько хорош в этом, чтобы его научить. Было бы у нас на это время… возможно, все было бы хорошо. Но Син – эрд, а Скидан сейчас готовится к решающему сражению. Мы просто не можем себе позволить решать разногласия, когда жизни всех скиданцев лежат на одной чаше весов».

Тем временем снова начал накрапывать дождь. Нуске и Хайе и так приходилось перебираться с одной улицы на другую по камням и палкам, а теперь они и вовсе растеряли всю веру в лучшее и шли, загребая ботинками вновь струящийся по улицам поток воды.

Хайя же ворчал:

– Я понимаю, что столица разрушена, а многим приходится спать на улицах, но как они планируют пережить сезон дождей без приличной системы водоотвода? Придется, Нуска, тебе учиться плавать…

Нуска ни с того ни с сего рассмеялся, а затем прыгнул в лужу. Вся одежда тут же промокла насквозь, но лекаря это сейчас совершенно не беспокоило.