Великий Кузнец - 2 - Анри Олл

а скорость процесса. В моей голове был один закон: в индустрии время — это деньги. К тому же, так мы сможем примерно проверить, есть ли результат и на сколько он силен, сравнивая обе этих печи между собой.

Снова я приложил руки к глине, снова ощутил, как мана начинает уходить, будто высасывая из меня жизнь. И на этот раз я вложил в стену иную мысль: «+1 к скорости выплавки». Я представлял, как жар внутри этой печи будет распределяться эффективнее, как шлак будет отделяться быстрее, как сам процесс плавления ускорится. Кулон вновь засиял под конец слабым огоньком.

Действо было таким же изматывающим, если не более. Когда я закончил и отстранился, у меня потемнело в глазах, я схватился за печь, чтобы не упасть. Вновь достал лупу: на стене второго горна светились немного иное символы — острые, стремительные, похожие на падающую стрелу или наклонённый факел, также буквы были подобны какому-то огненному шрифту.

Две печи, два зачарования, две огромные траты маны, везет что камни яшмы на этот раз пока выдерживают. Однако вряд ли они смогут так бесконечно и вскоре мои предохранители вероятно придется менять. А результатов моего зачарования не увидеть ещё долго. Но в этом и была суть: закладывать фундамент будущего, инвестируя в то, что окупится не сегодня и не завтра, а через недели и месяцы. Я медленно, шатаясь, пошёл к баньке-мастерской, чтобы хоть немного отдохнуть и восстановить силы за счёт медленной регенерации «кольчуги». Завтра предстояли новые дела, а пока что у меня под боком выросло два глиняных колосса-близнеца, в каждый из которых была вложена частица моего дара и моих амбиций.

Глава 15

Серебро

Теперь, когда два сыродутных горна стояли как суровые глиняные стражи на краю участка, пришло время возвести вокруг них саму крепость — настоящую кузню.

Первая, примитивная печь, в которой я выплавлял медь и олово, давно была разобрана на кирпичи: её материалы пошли на фундамент для новых сооружений. Ребята Прокоп и Максим, уже привыкшие к моим нестандартным задачам и щедрой оплате (как уже было сказано: по серебрянику в два-три дня — целое состояние для деревенского работяги!), взялись за новую работу с энтузиазмом.

Под моим руководством они начали с фундамента. Я понимал, что обычного самана для стен, окружающих раскалённые до бела горны, будет недостаточно — нужна была прочная основа, изолирующая от влаги и выдерживающая вес.

— Роем траншею вокруг печей, — объяснил я, очертив палкой на земле контур будущего строения. — Метра два в глубину, в пол шириной. Отступите от стен горнов на полметра, чтобы был зазор для ремонта и тепло не уходило прямо в стены.

Прокоп, молчаливый, лишь кивнул и взял кирку. Максим, вечно улыбающийся, присвистнул, но тоже взял лопату. Работа была тяжёлой: земля, оттаявшая лишь на поверхностном слое, ниже была ещё плотной и промёрзшей. Но обещанные серебряники в кармане творили чудеса. За день они вырыли ров по всему периметру, и стены траншеи встали ровными и отвесными.

На следующий день началась засыпка. Сначала — слой крупного речного песка, который я велел добыть чуть дальше по руслу. Парни таскали его мешками, трамбовали ногами и специальными колодами. Песок должен был стать дренажем, отводящим грунтовые воды. Поверх песка пошёл бутовый камень — всё, что могли найти вокруг: плоские плиты песчаника с обрыва, округлые валуны с полей, даже битый кирпич от старых развалин и моей печи.

Но самый важный этап был впереди. Я собрал в кучу странную смесь материалов, которую требовал мой план, почерпнутый из смутных воспоминаний о строительных технологиях прошлой жизни, дополненный догадками и трактатом о материалах.

— Вот, — сказал я, указывая на приготовленное. — Речная глина — основная вязкая масса. Шлак и зола от прошлых плавок — для повышения прочности, плотности, морозостойкости и водонепроницаемости. Яичные желтки и немного молока (купил у соседки за несколько медяков) — в древности их использовали как пластификаторы и связующее. Бракованная, непригодная для пряжи овечья шерсть (её принесла мама из своих запасов, а отец выпросил у односельчан) — она, распушиваясь, создаст внутри микроарматуру, предотвратит растрескивание при высыхании. И вода. Много воды.

Прокоп, привыкший к обычной глине, песку и бревенчатым сваям, смотрел на эту мешанину с профессиональным скепсисом, но денег был аргумент важнее. Максим же просто веселился, помешивая получившуюся жижу огромной лопатой в выдолбленном корыте.

— Да уж, молодой начальник, — усмехался он, — кузницу-то мы тебе не кузницу, а пирог какой-то строим! С яйцами да молоком!

Но я стоял над ними, требуя тщательности. Жидкость должна была быть однородной, густой, как очень крутая сметана, без комков. Когда консистенция меня удовлетворила, мы приступили к заливке.

Парни черпали вёдрами странную смесь и выливали её в траншею поверх камней. Густая, серая масса с вкраплениями золы и клочками шерсти медленно заполняла пустоты, обволакивала булыжники, пока не поднялась почти до краёв рва. Работа была грязной, долгой, и к вечеру все мы были вымазаны с ног до головы.

Фундамент теперь должен был сохнуть. Процесс этот был небыстрым — такая масса, да ещё с органическими добавками, требовала времени для схватывания и твердения. Чтобы ускорить процесс и не терять рабочих, я дал новое задание: продолжать делать саманные кирпичи. Пока сох фундамент и досыхают/обжигаются горны, нам нужны будут материалы на стены.

И парни работали. Работали как заправские машины, которых заправили не соляркой, а серебряными монетами. Они уже выработали свой ритм: утром — замес глины, формовка кирпичей, вечером — укладка на просушку под навес, который мы соорудили из жердей и старого холста. Через день — новая партия. КПД был на удивление высоким. Уважение к рабочим и достойная плата творят чудеса.

Примерно через неделю, когда фундамент хоть и не высох до конца, но уже приобрёл достаточную прочность (не проваливался под ногой и не лип к лопате), началась кладка стен. Прокоп брал высохшие кирпичи, обмакивал их торцом в жидкую глиняную болтушку и с ловкостью, выработанной годами, укладывал их в шахматном порядке. Максим подносил материал, замешивал раствор, следил за уровнем с помощью простейшего отвеса из верёвки с камнем.

Стены росли медленно, но верно. Они окружали два горна полукругом, с расчётом на то, что с одной стороны будет вход, а с другой — место для склада древесины, угля, руды и готовых изделий. Высота была запланирована чуть выше максимального человеческого роста, чтобы под крышей сохранялось тепло и не гуляли