Великий Кузнец - 2 - Анри Олл

Я решил начать с самого простого, с фундамента: с силы. Ведь сила — это не только поднятие тяжестей. Это уверенность в руке, когда ведёшь рубанок. Это устойчивость, когда бьёшь киянкой по стамеске. Это возможность работать дольше без дрожи в пальцах.

Взяв готовый перстень в руки, я закрыл глаза, настроился на течение маны. «Кольчуга» под свитером отозвалась гулом, она была полна. Я примерился мысленно, подводя руки к перстню и пробуя «на вкус» своей души разные числовые параметры. +1, +2, +3… Серебро отзывалось иначе, чем бронза: оно не сопротивлялось, а будто впитывало и ожидало большего. Я почувствовал, что его потенциал выше. Что вполне возможно наложить не +2 или +3, а +4 к силе. Рискованно? Немного. Но материал того стоил, а отец — тем более.

«Что же, пусть так оно и будет», — решил я.

Концентрируясь, я начал наносить метку. Не на внешнюю сторону, а внутрь, на ту поверхность, что будет касаться кожи. Слова формировались в уме и перетекали в металл: «+4 к силе носителя». Мана уходила стремительно, будто серебро было губкой, воздух вокруг заколебался, запахло озоном и чем-то холодным, металлическим. Перстень в моих руках стал горячим, яшма в нём на мгновение вспыхнула изнутри тёмно-зелёным светом, будто в глубине камня зажгли крошечный изумрудный огонёк.

Голова закружилась, в ушах зазвенело, это было мощнее, чем я ожидал. Но я удержал концентрацию, довёл процесс до конца. Когда последний символ встал на своё место, я едва устоял на ногах. Руки дрожали. Перстень, остывая, стал просто тяжёлым, тёплым куском металла с красивым камнем. Но через лупу на его внутренней поверхности была видна сложная, переплетённая вязь — не просто слова, а узор, напоминающий перевитые корни могучего дерева.

К позднему вечеру серебряный перстень с тёмно-зелёной яшмой, дарующий носителю +4 к силе, был готов. Я положил его в маленькую дубовую шкатулку, которую заранее вырезал и отполировал. Подарок был сделан. Оставалось только дождаться дня рождения и посмотреть, как отец, привыкший к своему старому, бронзовому перстню, отреагирует на эту серебряную мощь. А завтра… завтра предстояло продолжить строительство кузни и, возможно, новые эксперименты. Но сейчас я был доволен: первый блин не вышел комом. Печи работали, серебро охотно подчинилось и в моих руках лежало доказательство того, что мой дар растёт вместе со мной. А ведь у меня еще были золотые монеты и еще множество идей. Однако, мановую кольчугу также следует увеличить, а вернее даже просто доделать, ибо в ней пока было лишь около двух сотен бронзовых колечек.

Глава 16

Проблема с печами

На следующий день я решил проверить состояние своих новых творений — зачарованных печей. Что-то внутри подсказывало, что столь мощные метки, особенно на таких массивных объектах надо бы и проверить. Я достал волшебную лупу и направил её сначала на стену первой печи.

Картина оказалась неутешительной. Символ — та самая спираль, напоминающая спираль пламени, — был на месте, но свечение яшмы рядом, столь яркое когда-то, сейчас было тусклым, едва различимым. Оно выглядело потухшим, как уголь, покрытый пеплом. Вторая печь с символом скорости демонстрировала ту же картину.

«Потеряли почти весь заряд», — констатировал я мысленно, с лёгким уколом досады. — «Хорошо, что я решил проверить. Если бы не это, через пару дней они бы точно разрядились полностью, и метки начали бы стираться, а с ними и эффект».

Проблема была очевидной: подобные метки на таких больших, сложных объектах, взаимодействующих с высокими температурами и, возможно, какими-то энергиями, расходовали заложенную ману с чудовищной скоростью.

Я не стал паниковать. Спокойно, методично, как техник, обслуживающий сложный механизм, я приложил ладони к стенам печей по очереди и начал «перезаряжать» их, направляя в камни яшмы свежие потоки маны из своей «кольчуги». Процесс был небыстрым и затратным. Когда я закончил, символы вновь засветились ровным, уверенным светом, но я почувствовал заметную прореху в своём магическом резервуаре. И главный вопрос оставался открытым: на сколько хватит этого заряда? Неделя? Месяц? Постоянно бегать и подпитывать печи было крайне неэффективно, тем более, что мне постоянно надо будет тратить ману на другие мои проекты. Нужно было кардинальное решение.

Вечером мы праздновали день рождения отца. В доме пахло свежим хлебом, печёной рыбой (трофей Ани с прошлой тренировки Тараса по выживанию/рыбалке) и яблочным взваром. Степан, получив свою дубовую шкатулку, открыл её и замер. Серебряный перстень лежал на тёмном бархате, и тёмно-зелёная яшма в нём ловила свет лучины, отливая глубоким, лесным цветом.

— Сынок… — он выдохнул, бережно доставая украшение. — Да это же… целое состояние.

Он примерил его. Перстень, массивный, но идеально подогнанный, сел на его рабочий, исцарапанный палец. Отец сжал кулак, разжал, покрутил кистью.

— Чувствую, — сказал он просто, и в его голосе была неподдельная благодарность и лёгкое изумление. — Как будто… рука стала намного увереннее. Спасибо, Яр.

Пока он восхищался подарком, я одолжил его старый, бронзовый перстень с меткой «+1 к плотничеству». Проверил его через лупу. Да, заряд там ещё был, но уже не первоначальный: яшма слегка потускнела, но еще имела заряд магии внутри. Затем я посмотрел на мамин кулон: бордовая яшма в бронзовой оправе сияла, но внутреннее свечение также уже было слабее, чем в день её создания.

«В любом случае, подстрахуюсь», — решил я зарядить их по новой. — «И на полгода должно хватит».

Позже, уже ближе к ночи, когда гости разошлись, а мы с Аней остались в горнице, она заметила моё состояние. Я сидел на своей кровати, уставившись в пустоту, обдумывая проблему с печами, а на лице, видимо, было написано всё.

— Яр, — тихо сказала она, отложив книгу (она теперь часто читала, даже мой трактат по металлам, показывая недюжинные способности к учёбе). — Ты какой-то… задумчивый и уставший, не по-праздничному. Что случилось?

Я вздохнул: с Аней уже давно не было смысла что-то скрывать в деталях моей «работы». Я рассказал ей о проблеме: как быстро расходуется мана в метках на печах, о необходимости постоянно их подпитывать, о том, что это тупиковый путь.

Аня слушала внимательно, её карие глаза в полумраке комнаты казались совсем тёмными. Она покрутила на пальце один из своих перстней (+3 к силе). Потом вдруг сказала, и в её голосе прозвучала та самая детская, но поразительно здравая логика:

—