Диспноэ - Юлия Арвер

Лиза широко улыбнулась, рассмотрев знакомые черные космы духа, его испещренное морщинами лицо, красную рубаху, синие штаны и волосатые босые ступни. Увидев его впервые, она вопила так, что сбежались все обитатели дома. Ох, как же ее тогда отлупила мать, страшно вспомнить! До сих пор задницу терзала фантомная боль от кожаного ремня. Лиза быстро училась на своих ошибках, поэтому в следующий раз не вопила от страха, а заговорила с неприветливым домовым. Он не любил ее мать и жутко злился из-за того, что та безнаказанно украла жизнь Елены Кёлер. Правда, поделать ничего не мог, кроме мелких пакостей. Мать Лизы – чистокровную демоницу – боялись духи, колдуны и демоны пониже рангом. Боялся и домовой.

Странно, но к Лизе он проникся симпатией…

– Никогда ты мне не нравилась, как и мамаша твоя, – обиженно буркнул домовой, скрестив руки на груди, и демонстративно отвернулся от Лизы.

…Насколько позволял его испорченный веками и непутевыми хозяевами характер.

– Сами же знаете, что я не могла сюда вернуться. Слишком больно вспоминать обо всем, – призналась Лиза.

– А сейчас зачем приперлась? Неужто снова захотелось в подвале посидеть, как псина в будке? – не сдавался домовой.

– Я ищу мать, но понятия не имею, с чего начать. Решила начать с начала.

Елена окинула Лизу печальным взглядом, а домовой громко фыркнул.

– Да ты, видать, совсем головой тронулась, девчонка! Она же мучила тебя, как и дружок ее, а ты искать эту гадину вздумала?! – гневно воскликнул он. Лиза мимолетно улыбнулась. Все-таки сохранил домовой добрые чувства, хоть и выпендривался. – Чего лыбишься, как будто я что-то смешное ляпнул? Не смей искать с ней встреч, дура!

– Похоже, она охотится за мной, так что встреч ищу не я. Мне нужно подготовиться к тому, что однажды мы столкнемся нос к носу.

Домовой с призраком понимающе переглянулись, будто за те годы, что они не виделись, умудрились понять что-то о мире людей, Лизе пока недоступное.

– Это похоже на белобрысую гадину. Удивляет, что она вообще вернула тебя отцу и отказалась от своих чертовых экспериментов, – протянул домовой, почесав лохматую голову.

– Гордий сказал, что она до сих пор считает меня своей собственностью.

«Ты бесполезна, но это не значит, что я должна выбросить тебя на помойку. Гордий обещал вылепить из тебя наследницу, достойную меня. И он вылепит, как бы ты ни противилась», – слова матери как никогда громко и четко прозвучали в ушах. Лизу передернуло от воспоминаний. Она будто вновь стояла перед разъяренной, жестокой фурией, которая так и не смогла добиться полного послушания от глупого ребенка.

– Гордий? Ты видела его? – изумилась Елена.

– Да. Он много бед натворил. Заставил десятки людей убивать друг друга. Его заперли в Проклятом соборе.

– Значит, и она где-то рядом, – печально подтвердила Елена. – Он никогда не отходил от своей хозяйки, словно боялся, что обратно не примет.

– Уверена, они заодно, но до Проклятого собора не дотянуться даже ей. Не выручит она старого любовника, придется искать нового. Если до сих пор не нашла.

– А как же тот второй, за которого она так цеплялась? Хамелеон из «Мертвой воды», – влез домовой.

– Так и гниет в Проклятом соборе, – печально вздохнув, ответила Лиза.

Дядя Алан был единственным из шайки матери, кому она не желала смерти. Веселый, язвительный, но не менее жестокий и хитрый, чем Гордий, ее он ни разу не тронул и пальцем. Напротив, защищал от издевательств и пытался учить, не калеча ни душу, ни тело. Иногда Лиза воображала, что дядя Алан – старший брат, о котором она так мечтала. Ну и что, что ему за пятьдесят? Кому это когда мешало? Теперь-то он вряд ли напоминал себя прежнего, наверняка подгнил в соборе.

– Мне бы хоть одну зацепочку найти. Скажите, не появлялся ли кто-то подозрительный здесь в последнее время? – тряхнув головой, спросила Лиза.

– Кроме вандалов, которые здесь только гадят да пьют? Никто, – с ненавистью выплюнул домовой. – Разве мог я подумать, что однажды мой дом так разворотят, а меня унизят? Я пытаюсь их гнать отсюда, но пьяные морды такие смелые становятся от выпивки своей дрянной, что не боятся ничего. Однажды люстру уронил на их шайку, одного чуть не прихлопнул. Повезло выпивохе, что спасти его успели. Так бы и помер, а я бы даже не пожалел. Заслужил!

– Да, домовой прав. Никого не было, кто обладал бы хоть искоркой магии, – подтвердила Елена. – Только воруют недоворованное и издеваются над домом. Сил нет смотреть на то, как погибает наследие, пусть и не родовое.

– Наследие! Тебе ли о нем говорить, немчура? Я тут четыре века живу, несколько поколений Домниных вынянчил, их же и похоронил. Ты тут пожила-то всего ничего, а туда же!

– Я тут, к твоему сведению, больше двадцати пяти лет живу призраком! – возмутилась Елена.

– Нашла, кого годами удивить! Немчура и есть немчура!

– Тоже мне, домовой без дома. Такой же дряхлый и облезлый, как эти стены.

Лизе внезапно захотелось расхохотаться и расплакаться одновременно. Четырнадцать лет назад призрак и домовой собачились с таким же энтузиазмом, ведь у них всегда был благодарный зритель. Сидя в своей комнатушке либо в подвальной каморке, Лиза наблюдала за их перепалками, училась новым ругательствам от домового и даже иногда улыбалась.

– От дряхлой и облезлой слышу. Мои косточки хотя бы не гниют в гробу, а твои уж черви сожрали давно.

– Фу, это удар ниже пояса, мой друг, – поморщилась Елена.

– Признаю, не к месту брякнул, – виновато потупился домовой.

– Ага, зря быканул, – поддакнула Лиза и хихикнула.

– А ты не смейся, дуреха! За тобой вообще-то не любящая мамаша бегает, чтобы супчиком накормить, а демоница, у которой давно уж крыша прохудилась. А ты, зараза, в одиночку сюда притащилась! У тебя вместо мозгов навоз?

– Ага, но это у меня наследственное, – не переставала веселиться Лиза, чувствуя что-то сродни подступающей истерике.

– На твоем доме хоть защита есть?

– Обижаешь, хозяин, с четырех сторон света закопаны амулеты от бабушки Лиды, на дверях парадных и двери квартиры защитные знаки, как и на замке. Я их лично выцарапывала.

– А кто такая бабушка Лида? – влезла Елена.

– О, это босс всея кладбищенской черной магии. Денег дерет столько, будто придумала способ их на тот свет с собой забрать.

– Мужик хоть есть у тебя, чтоб от мамаши защитить? – буркнул домовой, скептически осматривая потрепанный после бессонной ночи вид Лизы. – Вижу, что нет. Нормальный мужик свою бабу не отпустил бы разгуливать в одиночку. Одеваться, как шлендра, тоже не позволил бы.