Ведьма. Треугольник судьбы - Любовь Фомина

Не понимаю, как сделать то, о чем она говорит. Но, следуя интуиции, представляю, как все, что находится за пределами щита, покрывается коркой льда. Трава превращается в льдинки, острые и смертоносные. Земля промерзает на несколько метров вниз, покрывается жесткой, шершавой коркой. Холод переходит на все живое, что касается льда, пробирающегося, кажется, из недр самой планеты.

Я кричу. Громко. Связки ломит, горло словно выкручивается наружу, руки трясутся от тяжести, но я стою крепко на ногах и всю свою силу, боль и желание выжить посылаю через крик. Купол начинает светиться и трещать. Я еще сильнее хватаюсь за него, сжимаю, но разрывы не склеиваются, и щит взрывается. Каждая его частица превращается в осколок, и молния скачет по ним. Энергия, что вырывается из меня, становится неконтролируемой. Она, как непрекращающийся поток, закручивается вихрем и хлещет в разные стороны. Ноги подкашиваются. И перед тем, как упасть, вдалеке я замечаю несколько светящихся глаз. Бросаю в них огненные сферы, начиненные холодом, вливая в них настолько много энергии, насколько смогу. И падаю на колени.

Глава 21

Глаза жжет. Но не от слез, а из-за яркой вспышки, что пронеслась из моей груди до места растворения щита в воздухе.

Сил не осталось вовсе. Осталось только закрыть глаза, и…

— Можно было хотя бы стараться, — издевательски звучит упрек Ванессы, которая еще несколько минут назад в панике пыталась давать команды.

— Отвали.

— Не нужно так, — словно имея власть всего мира, осуждающе говорит она. — Без меня у тебя ничего бы не получилось.

— Я тебе ничего не должна, — еле отвечаю я ей, пытаясь найти в мыслях хоть какую-нибудь дверь, чтобы запереть ведьму в темной чулане.

— Ты как? — Звучит голос Кристиана за спиной.

— Жить буду, — запыхавшись говорю я и кое-как поднимаю руку вверх, подтверждая то, что не умерла.

— Здесь оставаться нельзя. Нужно идти.

— Сейчас?! — С надрывом ору я и оборачиваюсь на него.

Кристиан, как ни в чем не бывало, проходит мимо и, словно участвует в состязании на скорость, начинает собирать вещи, сначала мои, потом свои. Только сейчас я могу увидеть всю картинку перед собой. Прожженные стволы уцелевших деревьев заморожены, листьев вовсе не видно за толщей льда. Несколько других просто валяются замороженные. Земля белая, вся в трещинах.

— Поднимайся, — серьезно говорит Кристиан, закидывая на плечо оба мешка.

— Почему? Куда? — Спрашиваю я в пустоту. От бессилия голова опускается вслед за плечами, спина складывается гармошкой, а кисти рук падают за лед.

— Ри, нас не должны здесь видеть. — Упрямится Кристиан, он словно пытается убедить меня встать. Как будто это я не хочу подниматься с колен!

— Тут лес! — Кричу я.

— Это ничего не значит! — Повышает он голос в ответ.

— Но… Кристиан…

— Да что?! — Выходит он из себя.

— Я не могу, — со всей усталостью в голосе отвечаю я. Изнеможденное тело не слушается приказов. Я опираюсь на руки, чтобы поднять ноги, но они не разгибаются. Я хмурюсь, но кажется, что ни одна мышца на лице не дергается. Вся я оказываюсь неподвижна. Остается всего крохотная горстка сил на то, чтобы закрыть глаза и замереть, оставшись полустоя, согнутой в этой позе эмбриона.

— Вставай! — Хватает Кристиан меня за руку и дергает вверх, когда глаза практически слипаются. И я падаю обратно в низ, но мужчина ловит меня, выставляя руку вперед. Я оказываюсь повисшей животом на его руке.

— Хватит притворяться, — цокает Ванесса и укоряет меня за мое бессилье.

— Тебе придется меня нести, — мямлю я.

— Он не понесет тебя.

— Я не понесу тебя. — В один голос отвечают они оба.

— Значит, останусь здесь. — Отмахиваюсь рукой, направляя ее куда-то, но на надеюсь, что ближе к лицу Кристиана, чтобы он точно заметил.

— Какая же ты слабая, — вновь звучит упрек.

— Ты должна встать и идти! — Требует Кристиан.

— Но то, что я сделала… — Еле слышно произношу я.

— Да, это мы обсудим потом. А сейчас надо скорее уходить. — Жестко перебивает Кристиан мой слабый голос.

— Мне за тебя стыдно, — никак не помогает Ванесса.

— Стыдно… — Тихо отвечаю ей вслух и хмыкаю. Насколько же часто я это слово слышала в свою сторону, находясь в родном мире. И вот я совсем в другом — а слова те же. Кажется, ничего не меняется. Или… я действительно настолько жалкая.

Пытаюсь встать на ноги, оттолкнувшись от руки Кристиана. Перед глазами все резко становится мутным. Ноги трясутся, но я прикладываю все усилия, чтобы устоять на них.

— Иди за мной, — тут же Кристиан отходит от меня.

Шаг за шагом. Шаг … за шагом. Шаг … Перед глазами плывет. Ноги еле удается переставлять, но Кристиан оказывается все дальше и дальше. Сначала я перестаю чувствовать руки, потом спину, словно их никогда и не было. Затем эта же участь настигает по очереди и ноги. Поднимать их становится все сложнее, я их просто тащу по земле, но только лед заканчивается, волочить ноги становится практически невозможно. То и дело они застревают в земле, спотыкаются о корни, путаются в траве. Вокруг все кружится. Земля, по которой я передвигаюсь, оказывается сверху, а снизу … темнота. Я иду вслепую, не различая, что впереди.

— Ну что ты делаешь?! — Раздраженно восклицает Ванесса, и наступает тишина. Только что-то неприятно царапает лоб, но болезненные ощущения быстро проходят.

— Очнулась? — Словно насмехается Кристиан, как будто еще и нависая надо мной.

— Еще не знаю.

Открываю с трудом глаза и потерянно осматриваюсь. Свет слепит глаза, а тело сковано спазмом. Пошевелить пальцами оказывается той еще задачкой, не говоря уже о том, что мне нужно как-то подняться на ноги. Все тело горит изнутри.

— Не вовремя ты решила поспать, — звучит недовольный голос Кристиана, что за время моего самоанализа успел отойти куда-то вдаль.

— Скажи, ты, правда, серьезно думаешь, что это я специально устроила?

Я с трудом поворачиваю голову в его сторону. И вижу, что мы в маленьком деревянном доме, скорее всего охотничьем. На стенах висят трофеи в виде различных мохнатых голов, а на столе лежит огромный тесак. Кристиан стоит рядом, а перед ним сидит грозный мужчина. Даже в таком положении он кажется высоким, белые волосы спадают на широкие плечи, а лицо украшают благородные морщины. Мужчина поглаживает густую бороду, поседевшую с годами, но не утратившую своего лоска.

Кажется, я отключилась и пропустила много чего интересного. Надеюсь лишь на то, что неизвестный мужчина — и есть тот друг Кристиана, ради которого и был затеян этот поход.

— Проснулась, — усмехается