Ведьма. Треугольник судьбы - Любовь Фомина

— Не стоит. Это все равно ничего не изменит.

Я хватаюсь за руки Кристиана и снимаю их со своего лица. Тяжелый вздох сопровождается отстранением от мужчины. Я двигаюсь подальше от него, насколько позволяет диван. Продолжая держать в руках стеклянный стакан, наполовину наполненный водой, я упираюсь в него взглядом, рассматривая идеально прозрачную воду.

— Ри …

— Да перестань так называть меня, — устало шепчу я, перебивая Кристиана. Такое сокращение моего имени только напоминает мне об отце, всегда зовущего меня так, отчего на душе становится еще тоскливее.

— А мне нравится, — отвечает Кристиан, вновь подтверждая мои слова о том, что он игнорирует мои чувства, даже если они выражены вполне конкретными просьбами.

— Уже успокоилась, истеричка? — Усмехается издевательски ведьма. Опять она невовремя встревает в диалоге, где не может быть третьего мнения. Мысленно показываю ей средний палец, надеясь, что мое послание каким-то образом долетит до нее.

— Арина … Ри … У меня есть причины так относиться к тебе. Я могу их объяснить, но не вижу смысла. Мои слова ничего не изменят. Я продолжу оставаться тем, кем являюсь.

— Все понятно. — Опираюсь я свободной рукой о диван, ставя другой стакан на пол. — Мог бы хотя бы попытаться.

Я встаю с дивана, мысленно уже выходя из комнаты Кристиана. Но мужская рука останавливает, касаясь моей и приглашая вернуться на нагретое место.

Глава 25

Кристиан держит меня за руку, пока я вынужденно сажусь обратно. После этого вновь наступает молчание. Мне ему нечего сказать, а он медлит. Неужели настолько важную информацию он готовиться произнести, что требуется столь длительная подготовка?

— Ри… — Начинает он, а я уже поскрипываю зубами, — у меня нет объяснений, но…

— Но?

Как же Кристиан раздражает! Все тянет и тянет бесполезную интригу. Или его настолько беспокоит то, что он чего-то не знает и не может объяснить? Тогда это опять же его проблемы. Меня-то зачем в них погружать?

— Но со мной происходит что-то.

— Да. Это я заметила. И давно открыто сказала тебе. Несколько раз. — Отрывисто говорю я. После каждой фразы кажется, что есть более достойное вместо нее окончание.

— Это происходит только тогда, когда ты рядом. Внутри появляется непонятное тепло, и мне хочется улыбаться. Но я не улыбался уже сотню лет.

— Да и при мне-то не особо, — бубню я, но Кристиан, поглощенный своими переживаниями, к счастью, меня не слышит.

— А я подтверждаю. — Подвякивает ведьма, чем вызывает во мне желание закатить глаза. — Дело-то не в тебе. — Двусмысленно добавляет Ванесса.

— Меня пугает это чувство, — продолжает изливать душу Кристиан, даже не подозревая о том, что попутно ведутся совсем другие диалоги. — Когда ты рядом, то хочется тебя касаться. И этого кажется мало. Обнять, поцеловать, отнести на кровать — все эти желания бурей вспыхивают во мне. Я не понимаю, как с этим бороться, поэтому отстраняюсь. Или начинаю грубить тебе, чтобы ты сама ушла дальше от меня.

— И, ты хочешь сказать, это плохо? — Приподнимаю я бровь, ведь пока полноценно выстроенные выводы с логическими связами не выстраиваются в голове.

— Да. — Сообщает Кристиан прискорбную вещь с таким же скорбящим, наверно, по своей независимой жизни, лицом.

— А почему?

— Такое … — Пожимает он плечами, нервно пробегается глазами по комнате, поднимает брови, — невозможно.

— Ах да… Ты ж не испытываешь чувств. — Говорю я, а на мгновение начинает сиять Кристиан. Видимо, его сильно радует то, что я слушаю его в моменты разговоров. Но так же быстро он затухает. Его лицо вновь сползает вниз и становится более задумчивым.

— Вот именно. Понимаешь, — ставит он локти на колени и берет меня за руки, — я хочу с тобой делать все то, что не должен хотеть. Если бы дело было только в физических потребностях, то я бы не переживал, но тут замешаны чувства, о которых речи быть не может. Я хочу касаться каждого сантиметра твоего тела, я скучаю, когда ты не рядом, волнуюсь за тебя, ставлю твои интересы выше своих. Мне приятен запах твоего тела, каждая черта лица — отдельное эстетическое удовольствие.

— А потом ты вспоминаешь, что это ненормально, и ведешь себя, как последний придурок, — вновь бубню я, но на этот раз оказываюсь услышанной. Кристиан одобрительно кивает.

— Не наговаривай на моего мальчика, — чуть приоткрывает завесу тайны ведьма.

И кусочки паззла почти сходятся в единую картинку, но как будто не хватает связующего элемента. Все рассыпается, и я вновь пытаюсь это собрать.

А Кристиан все это время смотрит на меня, явно ожидая хоть какого-то ответа. Мечтать — не вредно! Я тоже много чего хотела от него, но, почему-то, редко когда получала.

— Я тебе достаточно понятно объяснил? — Спрашивает Кристиан, уже более явно намекая на то, что и мне было бы неплохо что-то ответить.

— Пока мне этого достаточно.

— Еще б недостаточно было, — фыркает ведьма.

— Но знаешь, все то, что ты говоришь, указывает только на одно. Ты влюбился. — Пожимаю я плечами, даже не задумываясь, о чем говорю. — Других объяснений быть не может.

Кристиан меняется в лице. Непонимание, сменяется испугом, вновь непонимание, смущение, недоумение… Впервые в жизни я его вижу настолько живым. И даже глаза, обычно схожие с безжизненными цветными стекляшками, наполняются глубиной и осмысленностью.

Хоть ненадолго игра изменилась. Теперь Кристиан в замешательстве, а я … А я только сейчас осознаю, что сама же и сказала.

Кристиан влюбился — чьи слова? Мои? А есть способы вернуть их обратно? Этот самодовольный цветочек из многолетних травянистых, использующихся в медицине (проще говоря, хрен обыкновенный) говорил обо мне. Значит, и влюбился он тоже в меня. Это ж как надо было плохо подумать, чтобы сморозить такую чушь!

А что другого я могла ему ответить? Что это взаимно? Что головой я понимаю непривлекательность перспектив рядом с этим мужчиной, но все равно меня к нему влечет? И это чувство я тоже никак не могу объяснить. Вот словно приворот кто-то сделал! Даже скорее порчу навел, учитывая-то личность подсунутого партнера! … Сама понимаю, что желание быть рядом с Кристианом — бред, но ничего не могу поделать.

А может, нас все-таки кто-то проклял?

Пока мысленно размышляю над всем, чтобы было сказано, Кристиан неподвижно сидит и чего-то ждет. На его лице так и читается вопрос, который почему-то никак не оказывается озвученным.

— Да говори ты уже! — Не выдерживаю я игры в переглядки. Дергаю руками, но Кристиан не выпускает моих ладоней.

— Что говорить? — Удивляется он, но выходит это слишком наигранно и неестественно. Однако, отвлекаясь на