Ведьма. Треугольник судьбы - Любовь Фомина

— Остановись!

Я отпускаю магию, чтобы та наполняла портал энергией.

— Арина! — Сквозь скрежет зубов кричит Ванесса.

В воздухе передо мной появляется свечение. Оно становится все ярче, воронка — шире. Кажется, еще немного, и я вырвусь на свободу.

— Наглая нахальная девчонка! Ты что возомнила о себе, погань человеческая?! Тебе не было дано разрешения покидать это место, — распинается Ванесса, разбрасываясь то угрозами, то оскорблениями. — Да я тебя заживо закопаю, только обрету тело. Я скормлю тебе червей, вылупившихся из тебя!

Но слова Ванессы на меня не действуют. Решение принято, и я не собираюсь отклоняться от намеченного курса. Учитывание мнения ведьмы, кстати, в мои планы не входит.

Портал, созданный практически случайно, оказывается практически готов. Вот-вот воронка дорастет до нужного размера, и я шагну в нее.

Глава 24

Остается подождать буквально пару секунд, как поднимается ветер. Он закручивает вверх траву, что с корнем вылетает из земли. И резко меня отбрасывает назад. Портал моментально закрывается, и я смотрю на упущенную возможность. Не получается пошевелиться, все тело застыло. И только в ушах проносится звонкий смех ведьмы.

— Более я такого неповиновения не потерплю, — грозно говорит она, и тело оживает.

Спазм, сковавший меня, моментально отпускает. Я чувствую каждый кусочек своего тела, влажный холод под спиной, по кончикам пальцев ползет леденящая дрожь.

Медленно поднимаюсь. Трясет. Руки сгибаются, а ноги дергаются из стороны в сторону и не слушаются. Падаю на бок, врезаясь локтями в землю. Переворачиваюсь на живот, ударяя другой рукой, сжатой в кулак, около своего лица. Холода, как и боли, я больше не чувствую. Всю меня наполняет бесконечная обида. Даже сейчас я не могу что-то сделать самостоятельно. Мной управляют, как марионеткой, вертя в разные стороны.

— Ри, ты чего? — Звучит над ухом голос Кристиана. Я не смотрю на него. Не хочу вновь видеть это самодовольное лицо, озабоченное только своими проблемами, которые за столь долгую жить давно можно было решить.

Кристиан пытается помочь мне подняться, но я отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи. Избиваю руками воздух, истошно кричу и брыкаюсь ногами. Все перерастает в самую настоящую истерику. Я никого не вижу и не слышу. Безудержные слезы тяжелыми каплями бьются о землю, тот же час впитываясь в нее. Но Кристиан не обращает на это никакого внимания. Он прижимает мои руки к телу и переворачивает его, прижимая к себе и поднимая вверх. От еще большей неспособности что-либо сделать, я, раздирая связки, перехожу на хрип, пытаясь освободиться при помощи ног. Но охотник куда сильнее меня, поэтому ничего не выходит.

— Отпусти! — Уже тихо, хрипя и пытаясь отдышатся кричу я, барабаня ногами по его ногам. Я ору, не щадя связки. Я перекрикиваю порывистый ветер, пока он путает мои волосы перед глазами.

Но Кристиан не слушает. Он продолжает нести меня. Вот мы оказываемся в доме. Поднимаемся по лестнице. Кристиан направляется к своей двери.

— Мне же туда нельзя, — еле слышно произношу я. В рот затекают соленые слезы вперемешку с грязным потом, застывают на губах.

— У меня нет другого выбора.

— Выбор есть всегда.

— Ты часто бываешь права, но не сейчас, — мотает он головой.

Дверь открывается, как по щелчку пальцев, и Кристиан заносит меня внутрь. Истерика отступает. Любопытство перебарывает ее.

Перед глазами появляются знакомые белые стены, увешанные картинами, стол, заставленный аккуратными стопками бумаг, синий диван, что был очень мягким. Правда, двери я не нахожу. Той самой, за которой скрываются горы и безмятежность. После которой пришлось долго приходить в себя и начать ценить жизнь.

Кристиан осторожно опускает меня на тот самый диван, рядом с которым случился первый разговор об укусах. Тогда же нечто глубинное проснулось во мне.

Охотник протягивает мне стакан воды, налитый в время, пока я была занята ностальгией. Я крохотными глотками пью ее, пока Кристиан, опустившись на корточки, рассматривает мое лицо. Он делает это слишком явно, ничуть не скрывая своего любопытства. Аккуратно поправляет мои волосы, убирая их с лица. Медленно проводит рукой по щеке. Я невольно вздрагиваю.

— Теперь расскажи мне, что произошло, — спокойно просит он, словно пытаясь проникнуть в мой разум.

— Я просто устала и хочу уйти отсюда. — Бессилие сочится сквозь дрожащий голос.

— Почему? — Непонимающе удивляется Кристиан, опуская голову ниже и пытаясь поймать мой взгляд.

— Ты постоянно командуешь. Говоришь, что можно, а что — нет. Решаешь, что я буду делать, когда я это случится и зачем. На вопросы ты не отвечаешь, не объясняешь ничего. Я просто набитая опилками кукла, которую перекладывают с места на место и иногда бросают в огонь. Но я живая! — Непрекращающийся поток слов, собранный из претензий, выливается из меня. И это течение уже никому не остановить. — У меня есть собственные желания. Чувства! И физические силы ограничены. Я не могу побежать по щелку пальцев после изнуряющего марафона. Понимаешь?

Кристиан молчит. Он только поглаживает меня по плечу, словно пытается успокоить. Но не для того, чтобы мне стало легче, а чтобы я просто закончила свое нытье в стенах его дома.

— Но ты, — продолжаю я разговор с пустотой, — не понимаешь. Тебя все это не волнует. Ты занят другими, наверно, более важными вещами. И не замечаешь, как день изо дня я стараюсь что-то делать, а ты обесцениваешь мои усилия.

— Ри, я не … — Пытается что-то ответить охотник, но быстро замолкает. Он садится рядом со мной, осторожно поворачивая мою голову в свою сторону. Обхватывает подбородок двумя руками.

— Почему ты бросил меня? — Шепотом спрашиваю я, когда голос уже закончился. Может быть так меня хоть кто-то по-настоящему услышит.

— Нужно было торопиться, — словно шаблонную фразу, уверенно говорит Кристиан, не задумываясь над ее смыслом.

— Но я не могла идти. — Еле заметно подергиваю плечами и отвожу голову в сторону, опуская глаза.

Кристиан вновь замолкает. И эта тишина оказывается громче любых слов.

Я прекрасно понимаю, как все может выглядеть со стороны. Девушку очень обидели, не взяв на руки, и она расплакалась. Но ведь все гораздо сложнее? Я озвучиваю лишь один эпизод из множества, когда Кристиан повел себя так, как повел. Не единожды он бросал меня, когда опасности не было, и существовала возможность хоть немного задуматься о состоянии своей спутницы. Почему-то из-за сломанной руки охотник переволновался не на шутку, а после боя с монстрами, где я впервые справлялась с магией, да еще и в значительных масштабах, он и бровью не повел.

— Прости, — тихо говорит Кристиан после