Без страха и упрёка 2 - Андрей Борисович Земляной

— Они не боятся немцев, — тихо сказал Сарик.

— Потому что немцы знают, где они сидят, — ответил Алексей.

Группа разошлась по позициям.

Восканян ушёл к дороге. Копытин пополз к телефонному проводу, проложенному от лагеря в сторону деревни. Семён занялся поиском антенны. Борис и Энрико легли напротив землянок. Катерина осталась в лесу рядом с проводником.

Тихонов и Алексей вышли на тропу.

Часовой заметил их метров за тридцать.

— Стой! — крикнул он. — Кто идёт?

— Свои, — ответил Тихонов.

— Откуда ветер?

— От старой мельницы.

Часовой помедлил.

— Стойте на месте.

Он свистнул дважды и из-за дома появились ещё двое вооружённых людей. Один держал немецкий автомат, второй — винтовку.

— Оружие на плечо, — приказал первый. — Руки держать на виду.

Тихонов подчинился. Алексей сделал то же самое.

Их провели между домами к бывшей конторе лесничества.

Люди в лагере смотрели настороженно. Алексей насчитал двадцать пять человек. Часть сидела у костра, несколько спали в землянках. Двое молодых парней без ремней и подсумков носили воду — вероятно, те самые окруженцы.

В доме их ждали Клим и Беккер.

Сивцов оказался крупнее, чем на фотографии. Борода скрывала нижнюю часть лица, на гимнастёрке висел чужой орден. Беккер сидел за столом, одетый в ватник, но немецкую выправку не могла скрыть даже сутулая поза.

— Кто такие? — спросил Сивцов.

— Представители штаба, — ответил Тихонов.

— Документы?

— Документов не привезли.

— Тогда я не понимаю, зачем вы здесь.

— Проверить отряд, связь и сведения, которые вы передавали через областной центр, — сказал Тихонов. — После проверки получите дальнейшую задачу.

Сивцов посмотрел на Беккера.

— Фамилия представителя? — спросил Клим.

— В лесу фамилии не нужны.

— У нас свои порядки.

— Поэтому нас и прислали.

Сивцов положил ладонь на стол. До пистолета оставалось несколько сантиметров.

Беккер заговорил впервые:

— Товарищ командир, у людей должен быть второй знак подтверждения.

По-русски он говорил чисто, однако обращение прозвучало слишком правильно, словно заранее заученная фраза.

— Второй знак получите после проверки радиостанции, — ответил Алексей. — Где она?

Беккер посмотрел на него.

— Вы радист?

— Я буду решать, кто из нас радист.

— Ваше лицо мне знакомо, — произнёс немец.

— Значит, вы слишком долго смотрите на мужчин.

Сивцов нахмурился.

— Обыскать их, — приказал он.

Алексей услышал в капсюле два коротких щелчка. Семён нашёл радиостанцию.

Тихонов опустил правую руку к ремню.

— Работаем, — спокойно сказал Степан Григорьевич и свет в доме погас.

Копытин перерезал провод от генератора, и весь лагерь одновременно провалился в темноту.

Алексей шагнул в сторону, пропуская руку Сивцова, ударил его локтем в висок и повалил на стол. Тихонов выбил пистолет у Беккера и прижал немца к стене.

Снаружи заработали бесшумные автоматы.

Короткие очереди почти терялись в шуме леса. Борис и Энрико сняли людей, стоявших у входов в землянки. Сарик не позволил часовому у дороги добраться до подвешенного к дереву куска рельса.

— Оружие на землю! — крикнул Алексей по-русски. — Немцы вас использовали! Командир работает на гестапо!

Несколько человек замерли. Один из приближённых Сивцова вскинул автомат и дал очередь в сторону леса. Ответный выстрел Восканяна сбил его с ног.

Другой попытался бросить гранату, но Энрико оказался рядом раньше. Он перехватил руку, ударил человека лицом о стену сарая и вывернул кисть. Граната упала в грязь, не успев покинуть ладонь.

— Лежать! — приказал Гарсиа. — Кто поднимет оружие, останется здесь!

Беккер рванулся к окну, но Тихонов ударил его рукоятью пистолета по затылку, немец обмяк, и Степан Григорьевич опустил его на пол.

Сивцов сопротивлялся дольше. Он сбросил Алексея со стола, выхватил нож и попытался ударить снизу. Штурмин отвёл клинок предплечьем, сломал захват и дважды ударил коленом в живот. Клим согнулся. Алексей вывернул ему руку и прижал лицом к доскам.

— Дёрнешься ещё раз — оставлю без руки, — предупредил Штурмин и Сивцов замер.

Во дворе продолжали кричать, но стрельба почти прекратилась.

Семён вышел из соседнего дома с небольшой немецкой радиостанцией и папкой под мышкой.

— Радио взял, — доложил Сулакшин. — Шифры здесь. В комнате ещё шкаф с бумагами.

— Собирай всё, — приказал Тихонов. Алексей вывел Сивцова на крыльцо.

Люди ложного отряда лежали на земле или стояли у стены с поднятыми руками. Шестеро были убиты, трое ранены. Остальные не сопротивлялись. Двое новых окруженцев по-прежнему держали пустые винтовки и не понимали, что происходит.

— Ваш Клим служит немцам, — сказал Алексей. — Радист — офицер немецкой службы безопасности. Те, кто знал об этом и помогал им, ответят. Остальные сейчас сложат оружие и дождутся настоящих партизан.

— Врёт! — закричал Сивцов. — Они провокаторы! Немцы идут за ними!

Тихонов быстро обыскал и вытащил из кармана Беккера немецкое удостоверение подняв его так, чтобы видели ближайшие люди.

— Прочитать умеете? — спросил Степан Григорьевич. — Здесь его настоящее имя и служба.

Один из мужчин у стены шагнул вперёд.

— Клим сказал, Николай Петрович из Москвы, — произнёс он. — Он говорил, что рация получена с самолёта.

— Самолёт действительно был немецкий, — ответил Семён. — И связь он держал с немецкой охранной ротой.

Из леса появились партизаны Федорчука.

Они вошли в лагерь цепью, с оружием наготове. Капитан Федорчук осмотрел пленных, коротко поговорил с Тихоновым и приказал своим людям разделить людей Сивцова.

Тех, на кого уже имелись сведения, связали. Остальных разоружили и отвели в сторону для проверки.

Катерина занялась ранеными. Одного из людей Клима спасти было нельзя, двум она перевязала раны и передала партизанскому врачу.

Семён и Виктор вынесли из радиорубки два мешка документов. В них находились списки местных жителей, донесения о настоящих партизанских отрядах, немецкие задания и карточки людей, которых предполагалось завербовать или арестовать.

— Есть утренний план, — сказал Сулакшин, показывая Тихонову лист. — В шесть Беккер должен подтвердить получение связного. После этого немецкая рота выходит к лагерю и ждёт приказа.

Тихонов посмотрел на часы. Было без четверти четыре.

— До точки девять километров, — сказал Степан Григорьевич. — Выдвигаемся сейчас.

Федорчук забирал лагерь и остальных пленных. Группа повела с собой только Беккера и Сивцова. Немца привели в чувство, связали руки за спиной и заставили идти. Клим держался на ногах хуже, но